Givsen
латентный романтик | сказочный лис | страшный человек | накуривающая муза | дрочдилер | сотона
Название: Лакмус
Авторы: Givsen, Эрроу
Фэндом: Koukou Debut
Рейтинг: PG-13
Персонажи: Асаока/Мами, Харуна/Йо
Жанр: романтика, юмор
Предупреждения: ООС, постканон
Размещение: запрещено!
Дисклеймер: Кавахара-сама
От автора Givsen: Автор намба ван в восторге и от канона, и от пейринга, и от идеи, и от самого процесса написания, потому что найти родственную душу в океане неродственных в наше время так сложно.
От автора Эрроу: Автор намба ту до сих пор в шоке и восторге и осознанно готов на пожизненное рабство в таком соавторстве.

Глава 4

Спустя неделю эпидемия простуды, столь внезапно обрушившаяся на их город, почти бесследно схлынула, позволив разомлевшим от внезапных каникул ученикам вновь вернуться к учебе. Мами снова пошла на курсы и, чтобы немного остудиться, с удвоенным усердием принялась зубрить нужные для поступления дисциплины. По правде говоря, она и так их знала на «отлично», но мало ли, всегда лучше перестраховаться. С этими переживаниями и мыслями она совсем расклеилась и стала теряться во времени и пространстве, временами «зависая» на каком-то определённом моменте и приходя в себя только спустя несколько минут. И ей это страшно не нравилось.
«Беда совсем, – уныло подумала Мами, выходя из небольшого уютного здания, в котором проводили курсы для абитуриентов. – Неужели отношения действительно настолько утомительны?»
Воскресив в памяти лучащееся счастьем лицо Харуны, она улыбнулась. Нет, этого просто не могло быть. Если человек и в самом деле любит, то он не устаёт. Не должен, во всяком случае. Ведь, если подумать, у Йо тогда должна была развиться самая настоящая нервная болезнь от общей нервотрёпки и занятости, но он, вопреки всему, умудрялся казаться бодрым даже после нескольких часов езды в электричке. А всё потому, что его ждала Харуна. Влюблённая, родная и тёплая. И он ради неё готов был наверняка пешком пробежать все эти километры, потому что любил её не меньше.
«А влюблен ли Асаока-сан в меня? Влюблена ли я в него?» – с тоской спросила себя Мами, останавливаясь у ворот и поднимая голову к успевшему потемнеть небу.
И, к сожалению, ответа на эти вопросы не было, поэтому она, вздохнув, двинулась в сторону дома. Но стоило сделать всего пару шагов, как перед лицом внезапно выросла преграда, в грудь которой она мягко ткнулась носом и замерла от неожиданности.
– Вот так с разбегу обниматься! Такахаши-сан, я тебя недооценил, – насмешливо раздалось сверху, и Мами почувствовала, как моментально заалели щёки. На неё, посмеиваясь, смотрел Асаока собственной персоной.
– Извини, я в последнее время жутко невнимательная стала, – несколько натянуто улыбнулась она и постаралась отстраниться, но Асаока внезапно сомкнул руки у неё за спиной и прижал к себе чуть теснее, мешая двигаться.
– Давай ещё немножко так постоим, – тихо и очень убедительно попросил он, и Мами ощутила уже ставшую привычной дрожь в груди от его тона.
– Асаока-сан, – сконфуженно пробормотала она, косясь по сторонам на разбредающихся по домам усталых школьников, – на нас наверняка все смотрят.
– Знаешь, я не вижу тут никого, чьё мнение мне было бы важно, так что стоит ли обращать внимание? – Асаока весело хмыкнул, но руки всё-таки разжал, позволяя Мами отстраниться.
– Здесь есть я, – улыбнулась она, поправляя съехавший шарф. – Надеюсь, хотя бы моё мнение тебя волнует?
– Если бы не волновало, вряд ли я тут оказался бы, особенно в такое время, – весомо заявил он и, заметив заново вспыхнувший на её щеках румянец, хмыкнул. – Кстати, о времени! Давай я тебя провожу.
– Так ты… – изумлённо заморгала Мами, вцепившись в шарф мёртвой хваткой.
– Да, – кивнул Асаока, засовывая руки в карманы куртки, – я тут не случайно.
– Зачем? – ещё больше удивилась Мами, отступая на шаг. – В смысле, мы же не договаривались…
– Ну, во-первых, мне хотелось тебя поблагодарить за заботу и… заботу. – Он виновато пожал плечами, словно извиняясь за невозможность выразиться точнее. – А во-вторых, раз уж так совпало, заодно и проводить тебя до дома. Ты же не против?
– Нет, не против. – Мами повторила его жест и неожиданно улыбнулась, хитро прищурившись. – Долго ждал?
– Нет, ты что! – фыркнул Асаока, замахав рукой. – Я только пришёл.
– Два часа назад? – недоверчиво усмехнулась она, скептично изогнув бровь.
– Час сорок пять, – обречённо признался Асаока. – Мне Такахаши-сан сказал, что ты на курсах, но не уточнил, во сколько заканчиваешь, а твой телефон был недоступен, поэтому пришлось немного… подождать.
– Извини, – виновато пробормотала Мами. – Преподаватели на курсах строго следят за тем, чтобы телефоны были выключены.
– Да ладно, я сам виноват, что не предупредил заранее, – беззаботно отмахнулся он и демонстративно поёжился. – Ну что, пойдём? А то, кажется, становится прохладно.
Мами выдохнула небольшое облачко пара, мигом растворившегося в воздухе, и, кивнув, шагнула на тротуар. Осенние сумерки так неумолимо быстро сгущались, что казалось, будто город накрывает большим непроницаемым полотном. Ходить по темноте Мами не сильно любила, особенно если приходилось это делать в одиночестве, так что визит Асаоки и его бескорыстное желание проводить её до дома были как нельзя кстати.
Первую половину пути они прошли в молчании, изредка переглядываясь и обмениваясь улыбками. Мами внезапно ощутила довлеющую неловкость, из-за которой язык напрочь отнимался, а все нужные слова разом пропадали из лексикона, оставляя на поверхности невнятное коровье мычание. Вся лёгкость в общении, что была у них раньше, словно испарилась без следа, заменяясь на вымученную тишину и желание деться хоть куда-нибудь – лишь бы перестать чувствовать себя не в своей тарелке. Мами впервые столкнулась с таким неприятным ощущением и пока совершенно не представляла, что делать с ним дальше.
Лишь когда они шагнули за аккуратно вырезанную калитку, скрывающую за собой столь любимую Мами аллею, Асаока нагнал идущую чуть впереди спутницу и жизнерадостно заговорил:
– Кстати, Такахаши-сан, ты уже выбрала, куда будешь поступать?
– Что? – заморгала та, сбиваясь с шага. – А, да… наверное. Я пока сомневаюсь между двумя вариантами, но надеюсь в скором времени определиться.
– Поэтому ты ходишь на столько курсов? – Он покосился на распухшую от учебников сумку и вздёрнул брови.
– Хочу быть готова ко всему. – Мами улыбнулась, проследив за его взглядом. – К сожалению, умнеть от одного только веса гранита знаний я пока не умею.
– Зря, – припечатал Асаока. – Смотри на меня и учись! – Он поддел пальцем ремешок сумки и хотел было залихватски закинуть её на плечо, но тяжесть знаний оказалась слишком велика для такого манёвра.
– Асаока-сан, осторожнее! – ахнула Мами и по инерции шагнула следом за сумкой, чтобы незадачливый рыцарь от такого веса не кувыркнулся на спину. Однако вместо помощи получилась поистине медвежья услуга, потому что Мами, наступив на некстати попавший под ногу камешек, практически упала на покачнувшегося Асаоку и сшибла его окончательно. Взмахнув руками в попытках удержать равновесие, он сперва круглыми глазами посмотрел на не менее удивлённую Мами, а затем зачем-то ухватился за воротник её пальто, утягивая за собой на землю. Взвизгнув от неожиданности, она попыталась удержаться на ногах, но Асаока оказался слишком тяжёлым, поэтому спустя мгновение парочка с шумом рухнула в собранную заботливыми дворниками гору пожелтевшей листвы и затихла.
– Опасно тебе помогать, Такахаши-сан, – услышала Мами, когда жухлая листва, плавно кружась, укрыла землю и их заодно.
Подняв голову и с трудом открыв глаза, она посмотрела на тяжело дышащего Асаоку и едва подавила немного нервную улыбку. На неё так много всего в последнее время свалилось, что она не выдержала и упала сама, причём не на землю, не плашмя и даже не по своей вине. Не знак ли это?
– Ты в следующий раз предупреждай, что ли, – продолжил между тем Асаока, вряд ли представляя, что за мысли сейчас вертятся в голове Мами. – Вдруг я дверь перед тобой открыть захочу, а ты мне за это коленом двинешь? – Он приподнялся на локтях, устраиваясь поудобнее, и улыбнулся. – Хотя, знаешь, вот именно сейчас меня всё устраивает. Может, как-нибудь повторим?
«Влюблён ли в меня Асаока-сан?»
– Асаока-сан, – позвала Мами, ощущая, как замерло всё внутри в предвкушении, – помолчи немного, пожалуйста.
«Влюблена ли я в него?»
– Что… – несколько удивлённо начал тот, но закончить не успел, потому что Мами, зажмурившись до цветных кругов под веками, всем телом подалась вперёд, прижимаясь губами к его губам.
По правде говоря, опыта в подобных делах у неё не было никакого, если не считать детского бацилльного поцелуя, подаренного Харуной, поэтому неловкость, затопившая Мами с ног до головы в ту же секунду, оставила смазанные впечатления от произошедшего. Она ощутила тепло, прокатившееся по телу, успела вдохнуть приятный и свежий запах какого-то лосьона, оробела от того, какими мягкими оказались его губы на ощупь, и… так спешно отстранилась, что не успела запечатлеть новые ощущения. Лишь ошеломлённый взгляд Асаоки подсказывал, что поцелуй действительно случился, а не привиделся ей в каком-то отрывочном сне. Неуклюжий, смазанный, торопливый, но всё-таки самый настоящий. И Мами чувствовала себя практически героиней потому, что решилась на такой шаг, хотя пока что не сильно понимала, чего именно она этим добилась. Сердце колотилось с ураганной скоростью, волнение сдавливало горло, но злосчастных единорогов с их радужными облаками всё ещё не наблюдалось. Могло ли это означать, что её симпатия – просто дружеская привязанность?
«Или я что-то сделала неправильно?» – лихорадочно подумала она, поднимаясь на ноги и подавая руку Асаоке, чтобы помочь встать.
До дома никто не проронил ни слова. Лишь когда Мами достала связку ключей, мелодично звякнувшую в тишине, Асаока отмер и несколько скомкано попрощался. Посмотрев ему вслед и тоскливо вздохнув, Мами открыла дверь и, раздевшись, тихо проскользнула в свою комнату. Ей было неприятно из-за того, что внутри ничего не шевельнулось, но куда большее разочарование её постигло из-за того, что Асаока, казалось, никак не отреагировал на этот поступок. Он просто промолчал.
«Выходит, не любовь это, да?» – рухнув на кровать, подумала Мами. Подтянув колени к подбородку, она покосилась на тумбочку, где лежал телефон, и тут же отвернулась, в очередной раз борясь с желанием в панике позвонить Харуне и спросить совета. Ей нужно было разобраться в собственных чувствах самой. В конце концов, Харуна же как-то смогла, несмотря на полное отсутствие опыта в таких вопросах.
«Значит, и я смогу», – решила она и со вздохом потянулась к школьной сумке. Переживания переживаниями, но задания ещё никто не отменял.

Асаока с глубокомысленным видом разглядывал на мониторе очередной проект по заданию, рассеяно вертел его во все стороны и смутно ощущал, что где-то тут напортачил. С потолка огромного бального зала на него укоризненно смотрела непонятно как и зачем оказавшаяся там двустворчатая дверь, но горе-архитектор, разглядывая её в ответ и мало что соображая при этом, вот уже который час зависал в каком-то ступоре. Ну, вернее, ступор-то его был вполне закономерным после вчерашних событий, и у него даже имя имелось. Красивое такое, девчачье.
Такахаши Мами.
Ручка в пятый раз выпала из пальцев, но Асаока этого даже не заметил. Он с усилием перевёл взгляд на разрывающийся телефон и секунды три пытался сообразить, что ему требуется сделать, чтобы убрать этот шум. Наверное, для начала следовало как минимум ответить на входящий от Йо, например, который, судя по количеству пропущенных звонков, уже не первый раз пытался добиться этого.
Нажав на кнопку приёма вызова, Асаока приложил трубку к уху и, прижав её плечом, вновь выпал из действительности, никак не реагируя на раздавшийся из динамика как всегда деловитый и спокойный голос друга:
– Привет, ты сейчас не на парах? Можешь говорить?
– Угу.
– Мне нужен тот сборник научных работ, который я тебе в июне давал, помнишь? По истории.
– Угу.
– На следующей неделе буду в городе.
– Угу.
– А что за внезапная лаконичность?
– Угу.
Йо по ту сторону эфира на секунду замолк, переваривая сказанное, а затем тем же равномерно-неторопливым тоном продолжил:
– Ты зелёная обезьяна в сарафане.
– Уг… что-что? – Асаока, опомнившись, растерянно заморгал и выпрямился. Где обезьяна, какой ещё сарафан?
– Ты меня вообще слушал? – раздраженно отозвался Йо. – Сборник статей по средневековой Японии. Принеси его в воскресенье к Харуне.
– Угу.
Динамик умирающе простонал что-то не особо цензурное.
– Асаока, что случилось? Заболел? Или тебя кто-то по голове ударил? – с ехидной заботой поинтересовался Йо.
– Да-а-а! – моментально заорал тот и чуть не свалился с кресла от восторга. – Софтбольный мяч! И это было потрясающе! А потом она ещё приходила лечить меня!
На том конце провода разлилось убийственное ледяное молчание.
– Ладно, попрошу Фуми. Надеюсь, тебя вылечат, – вынес, наконец, вердикт оглушенный Йо и отключился.
Асаока со вздохом положил телефон на стол и только сейчас заметил шеренгу выстроившихся по правую руку от него чашек с нетронутым остывшим чаем, дверь в потолке проекта на мониторе и свою зубную щетку в подставке для ручек.
– Охренеть, – только и резюмировал он.
Нет, с ним определённо творилось что-то не то, если простой неловкий поцелуй смог настолько вывести его из равновесия. Ощутив, как при одном только воспоминании об этом он снова мысленно стал проваливаться в какую-то черную дыру, Асаока тяжело выдохнул, уронил голову на скрещенные руки и утомлённо закрыл глаза. Эта девушка в очередной раз его удивила, притом так, что побила все прошлые рекорды разом. Он совсем не ожидал от неё такого поступка, потому что сам привык обходить дорогу отношений окольными путями, долго виляя и шутками прикрывая себе спину. А Мами, напротив, предпочитала идти только прямо, спокойно и неторопливо – и это обескураживало. Она была слишком открытая, слишком честная, слишком… цельная для него. У неё не существовало масок, которые быстро и незаметно сменяли друг друга в зависимости от ситуации и окружения, и, наверное, поэтому ему так легко было с ней. Потому что она единственная в любом случае видела настоящего Асаоку Юи.
Некстати в голове всплыл старый дурацкий спор с Йо во время спортивного фестиваля, с которого, в принципе, всё и началось. Просто тогда, глядя на сияющую счастьем Харуну, Асаоке вдруг очень сильно захотелось иметь рядом человека, который мог бы так же поддерживать, улыбаться и радоваться ему, как она – Йо. И, можно сказать, интуиция его не подвела – он как будто бы нашел такого человека… Но помимо радости, смущения и неловкости, Асаока испытывал ещё и неподдельный страх из-за того, что кто-то знал и понимал его лучше, чем он сам. И ещё, казалось, готов был принять его именно таким, каков он есть…
Асаока почувствовал, что если сейчас же не поговорит с Мами, то завтра свою зубную щетку может обнаружить в месте похуже, чем органайзер. Он резко выпрямился, ругнулся, подхватил со стола телефон и ключи и помчался одеваться, решительно забив на учёбу. Сегодня на семинарах ему всё равно делать было решительно нечего, потому что мозгов и так практически не осталось: частично их отбили мячом, но большую часть вынесло прикосновением нежных тёплых губ Мами. И одно Асаока теперь знал точно – ему до дрожи в коленях хотелось повторения.
Минут через сорок он уже стоял у ворот их бывшей школы и, зорко вглядываясь в шумную гомонящую толпу учеников, изредка на автомате улыбался кокетливо стреляющим в него глазками старшеклассницам. Проблема сейчас была в том, что он совершенно не представлял, зачем сюда явился и что сейчас скажет Мами. Плюс к внутренней дрожи от ожидаемой встречи примешивался ещё и мелкий, скользкий, поднимающий голову из откуда-то из самых тёмных уголков сознания испуг, что их заметит Харуна. И если Мами беспокоило, что та с присущим ей энтузиазмом полезет поперёк батьки в пекло и только усугубит и так непонятную ситуацию, то Асаока больше волновался за сам факт подобной встречи. И реакцию Харуны. И свою реакцию на эту реакцию.
Асаока вынырнул из мыслей только в тот момент, когда среди мельтешащих перед глазами голов в шапках и без мелькнул знакомый вихорок чёрных волос, забавно прыгающий в такт быстрым, немного дёрганым шагам.
– Такахаши-сан!
Мами обернулась на окрик и чуть ли не в прямом смысле остолбенела, уставившись круглыми глазами на приветливо машущего ей Асаоку. В другое время он от души бы позабавился над её растерянным выражением лица, но сейчас смог только натянуто улыбнуться в ответ, потому что сам чувствовал себя не так уж комфортно.
– Что ты здесь делаешь? – в полном недоумении выдала Мами и тут же прикусила нижнюю губу, видимо, устыдившись такого приветствия. – Э… в смысле, привет.
Её быстрый тревожный взгляд, пробежавшийся по толпе снующих старшеклассников, Асаоку почему-то больно уколол. Он напрочь забыл, что и сам пару минут назад опасался неожиданного столкновения с Харуной.
– А я тут… эм… случайно мимо проходил. – Он с трудом удержался от желания побиться головой о кирпичную кладку стены, ограждающей школу, потому что в кои-то веки не мог придумать мало-мальски правдоподобное объяснение своему поведению или хотя бы хиленькую шуточку, чтобы сгладить неловкость. Исторический момент, блин!
Мами, выдавив вымученную улыбку, заморгала и нервно затопталась на месте, явно мечтая сейчас провалиться сквозь землю, и Асаока, пытаясь придумать начало для разговора, уже по привычке потянулся к её плечу, чтобы взять тяжёлую школьную сумку. Однако Мами так шарахнулась в сторону, что пришлось снова силком растянуть губы в улыбке и приглашающе мотнуть головой в сторону перекрёстка.
– Может, прогуляемся?
Всё равно нормальный разговор, особенно на территории школы, завязать было практически невозможно.
И, как назло, кратчайший путь пролегал через ту самую приснопамятную аллею.
Когда они замерли столбами у металлических входных ворот, Асаока уже всерьёз хотел предложить обойти заколдованное место за четыре квартала как минимум, чтобы избежать возможных внезапностей. Но позади вдруг звонко и сердито шикнула метла дворника – чуть ли не по пяткам, поэтому им обоим пришлось шагнуть на широкую дорожку.
– Расходились тут, – добродушно проворчал за их спинами приземистый седой мужчина в видавшей виды кепке. – Листья не разбрасывайте только.
– П-простите! – пискнула Мами и, боязливо покосившись на него краем глаза, на негнущихся ногах пошла прямо.
Несколько секунд Асаока честно пытался сохранить образец ледяного спокойствия и достоинства, подобающего данной ситуации, но стоило взглянуть на её растерянное бледное лицо, и вся выдержка бесследно испарилась. Не выдержав, Асаока сбавил шаг и громко расхохотался. У него внезапно словно булыжник с плеч свалился от облегчения.
– Блин, не могу! – смеясь, заскулил он, когда Мами в недоумении повернулась.
– Очень смешно, ага, – устало пробормотала она, дёрнув бровью.
– Прости-прости, всё! – Асаока судорожно выдохнул и уже совершенно спокойно, без тени страха посмотрел в её настороженные глаза. – Торжественно клянусь, что больше не буду падать в кучу листьев и ронять тебя следом. Тем более что в прошлый раз в той куче кто-то оставил грабли…
– Что?! – Мами споткнулась на ровном месте и в следующую секунду дрожащими от ужаса руками кинулась ощупывать его спину. – Грабли?! Как?!
– М-м-м-м, пониже, пожалуйста! – промурлыкал Асаока, самым нахальным образом наслаждаясь её беспокойством.
– Господи, ты меня с ума сведешь! – Мами моментально отдернула руки и затрясла ими в воздухе от возмущения, едва ли не прожигая его гневным взглядом.
Всё ещё посмеиваясь, Асаока ловко подхватил сползшую тяжёлую сумку и перекинул себе на плечо, разом отрезая возможность запротестовать.
– Зато будет справедливо, – тихо отозвался он, пряча глаза от её всё ещё сердитого, но чуткого как радар взгляда, и Мами моментально замолчала, опустив руки и ожидая продолжения. – А то как-то нечестно получается, что я один… Вернее, что только ты меня…
Горло внезапно свело спазмом, и Асаока, мысленно чертыхнувшись, отвернулся. Оказывается, очень нелегко говорить о своих чувствах, если привык постоянно от них увиливать, особенно говорить о них тому, на кого эти чувства направлены. Теперь он совершенно точно растерялся, не зная, куда дальше двигаться и что делать.
Тепло от обыкновенного прикосновения к ткани куртки, казалось, разлилось по всему телу – рука Мами дрогнула, зависла в воздухе на секунду, но затем всё-таки опустилась на его рукав. Асаока медленно поднял глаза, ощущая, как в ушах звенит собственный пульс, и встретил её немного смущённый, но очень ласковый и понимающий взгляд.
– Нечестно, – просто согласилась Мами, осторожно касаясь пальцами его запястья. И улыбнулась.
Булыжник, свалившийся с плеч после жуткого ощущения неловкости на входе в аллею, не шел ни в какое сравнению с той тяжестью, которая только что рухнула с его спины при взгляде на её порозовевшее лицо. Асаоке захотелось летать, он даже внезапно почувствовал себя ещё выше, чем обычно. Выше, сильнее, смелее – да он сейчас любому герою сёнена мог дать фору!
Глядя на его расплывающуюся от уха до уха улыбку, Мами тихонько хихикнула.
– Слушай… – Он переступил с ноги на ногу, нервно потеребил кнопку на куртке и жалобно продолжил. – Я, правда, не помню… мне сейчас типа полагается упасть на одно колено и попросить тебя стать моей девушкой?
– Не надо! – испуганно воскликнула Мами и тут же стала озираться по сторонам – редкие прохожие с всё возрастающим интересом поглядывали на застывшую посреди аллеи парочку. – Нас… поймут неправильно. – Она чуть поёжилась и убрала ладонь с его рукава.
Асаока весело, по-мальчишески ухмыльнулся и перехватил ускользающую руку, бережно сжав кончики холодных пальцев. Наклонившись так, чтобы никто, кроме Мами, не мог его слышать, он серьёзно посмотрел на неё и тихо ответил:
– Да и ладно. Важнее, чтобы ты правильно поняла.

@темы: фанфик, миди, Харуна/Йо, Лакмус, Асаока/Мами, Koukou Debut