Givsen
латентный романтик | сказочный лис | страшный человек | накуривающая муза | дрочдилер | сотона
Название: Лакмус
Авторы: Givsen, Эрроу
Фэндом: Koukou Debut
Рейтинг: PG-13
Персонажи: Асаока/Мами, Харуна/Йо
Жанр: романтика, юмор
Предупреждения: ООС, постканон
Размещение: запрещено!
Дисклеймер: Кавахара-сама
От автора Givsen: Автор намба ван в восторге и от канона, и от пейринга, и от идеи, и от самого процесса написания, потому что найти родственную душу в океане неродственных в наше время так сложно.
От автора Эрроу: Автор намба ту до сих пор в шоке и восторге и осознанно готов на пожизненное рабство в таком соавторстве.

Глава 7

До большого торгового центра, переливающегося всеми цветами радуги и призывно мигающего разносортными вывесками, Асаока домчался в мгновение ока. Он и сам не понял, когда практически воткнулся носом в крутящиеся двери и замер, стараясь выровнять дыхание. Мами должна была быть где-то тут. В тёмном и мрачном месте, чтобы никто не увидел, как на неё нападают несколько здоровенных парней. Крутанувшись на месте, Асаока в панике огляделся, ища глазами подходящую подворотню, и чуть не упал, поскользнувшись на тонком льду. Чертыхнувшись, он снова вцепился в уже не подающий признаков жизни телефон и неожиданно остановился, когда увидел небольшой переулок, теряющийся между торговым центром и мусорными баками. Едва не промахнувшись мимо кармана, Асаока сунул пострадавшую трубку обратно и кинулся туда, ощущая, как горло сдавило от беспокойства. Если с ней что-то случилось… если Мами пострадала…
«Убью их!» – мрачно решил он и завернул за угол.
В переулке было мрачно и темно. Снег, слегка подтаяв, постепенно превращался в покрытые тонким слоем льда лужи, поэтому каждый шаг приходилось фиксировать, держать рукой за стену торгового центра. Асаока медленно, тщательно вглядываясь в темноту, прошёл несколько метров и чуть не споткнулся, заметив сидящего неподалёку человека.
– Такахаши-сан, – пробормотал он, глупо моргая, и в следующее мгновение кинулся к ней, морщась от эхом отдающегося в ушах надрывного стука сердца.
Мами, вздрогнув от его голоса, подняла голову, и Асаока невольно поёжился, поймав её пустой, измученный взгляд. Он судорожно вдохнул, чтобы немного успокоиться, и присел рядом, пытаясь поймать разбегающиеся вспугнутыми тараканами мысли. Он так много хотел ей сказать, пообещать, извиниться, в конце концов, но слова отчего-то не шли. Асаока просто шумно дышал, смотрел на молчащую Мами и ощущал, что тело начинает трястись, как в лихорадке. Нет, особого вреда подонки ей не причинили, разве что разорвали куртку и оставили на скуле наливающийся всеми цветами радуги синяк. Хотя последнее наверняка произошло только потому, что Мами попыталась отбиться. Вот уж в чём, а в смелости она временами нисколько не уступала импульсивной Харуне, и Асаока был уверен, что нападавшие, скорее всего, тоже не ушли невредимыми. Вот только эта мысль его отчего-то совсем не веселила, как, например, в случае с Харуной, когда она подралась с девчонками из старших классов за внимание Йо. Потому что тогда были чисто девчачьи разборки, после которых максимум, что могло случиться – это синяки на видных местах и размазавшаяся косметика, а в этот раз… всё могло закончиться куда хуже. И Асаока прекрасно отдавал себе отчёт в том, что шуткам тут совсем не место.
– Асаока-сан? – неожиданно произнесла Мами и несколько удивлённо моргнула, словно только что заметила его. – Ты без шарфа. Замёрзнешь же.
Вздрогнув от этих слов, Асаока сжал руки в кулаки и, порывисто подавшись вперёд, прижал её к себе. Внутри уже не просто всё горело, а полыхало самым настоящим адским пламенем. Стыд, смущение, всепоглощающее чувство вины и ещё куча самых разных эмоций – это разрывало лёгкие и не давало вдохнуть полной грудью. Это накрывало с головой, из-за чего даже жалкие остатки мыслей попросту испарились, оставив на поверхности только сильнейшее желание защитить Мами, уберечь её от всего. Причём даже от себя самого, если она того пожелает. Асаока готов был на что угодно, чтобы заслужить её прощение.
Отодвинувшись, он взял руки Мами в свои, чтобы, наконец, произнести всё то, что давно следовало сказать, но снова не смог выдавить ни звука, потому что её пальцы на ощупь оказались практически ледяными. Асаока, чертыхаясь, обхватил её руки ладонями и поднёс их к губам, надеясь на своё дыхание. Глядя на равнодушно наблюдающую за этими действиями Мами, он почувствовал себя если не последним засранцем, то явно предпоследним, потому что Мами – тёплая, мягкая, добрая Мами – не могла выглядеть такой потерянной и пустой одновременно. Словно кто-то взял и отключил её от питания, и батарейка, находящаяся в груди, медленно садилась. Это было настолько жутко, что в горле зверски пересохло.
Мысленно обругав себя самыми неприличными словами, Асаока неловко задёргался, скидывая пальто, и сбивчивым движением накинул его поверх изодранной куртки Мами. Искренне надеясь, что таким образом удастся отогреть её хотя бы снаружи, он снова взял её руки в свои ладони и запнулся, не зная, с чего следует начать этот всесторонне сложный разговор. Извиниться? Признать, что он конченый придурок? Пожалеть её? Пожалеть себя? Что?
– Асаока-сан, – позвала Мами, глядя на его бледное от волнения лицо, – со мной всё в порядке, не переживай. – И улыбнулась. Вернее, попыталась улыбнуться.
Это стало финальной точкой.
– Дерьмо, – усмехнулся Асаока, почувствовав, как у него задрожали руки. – Я ни на что не годный, бессердечный, эгоистичный, слепой идиот, который дальше своего носа не видит. – Он опустил голову и выдохнул, ощущая карабкающееся вверх по позвоночнику оцепенение. – Прости меня, Такахаши-сан, за всё прости. Или лучше не прощай, чтобы было мне наукой. – С трудом сглотнув, он снова прижал её пальцы к губам и прошептал: – Я дурак, я такой дурак…
Замолчав, Асаока приготовился услышать всё, что угодно – от абсолютно заслуженных оскорблений до пожеланий гореть в Аду. Однако Мами, вместо того чтобы что-то сказать, неожиданно подалась вперёд и прижала его к себе, обвив шею руками. Неловко оступившись, Асаока плюхнулся коленями прямо в подтаявшую лужу, но неприятно прилипшая к коже ткань джинсов не вызвала отвращения, как, впрочем, был незаметен и холод, проникающий под лёгкий вязаный свитер. Потому что все его чувства, весь небольшой, заросший пылью Рай, сейчас сконцентрировались на одном – на теплых объятиях Мами, на её спокойном дыхании и мягком запахе, который источали её волосы.
– Сто процентов, – тихо произнесла она, крепче обхватывая Асаоку за плечи.
– Что? – переспросил тот, поднимая голову.
– Ты честен на все сто процентов, – с улыбкой пояснила Мами. – И со мной, и с собой.
– По поводу того, что я дурак? – уточнил Асаока и неуверенно улыбнулся в ответ, ощущая, как в груди потеплело из-за этого. Нет, он пока что боялся строить иллюзии, особенно после всего произошедшего, но то, что Мами очнулась от ледяного молчания и стала ближе к реальности, уже приносило облегчение. Которое, впрочем, пока ещё не могло перебороть великий комплекс вины, овладевший Асаокой.
– И это тоже, – кивнула Мами и неожиданно засмеялась, сразу становясь невообразимо близкой и родной. Такой, что хотелось прижать её к себе и никогда не отпускать.
– Такахаши-сан, – пробормотал Асаока, ощущая неловкость за свои неуклюжие попытки как-то объясниться, – я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть. Но если всё-таки я тебе не противен… Вернее, не совсем противен… Ну, хотя бы чуточку непротивен… Ох уж это косноязычие в самые важные моменты. – Он невесело засмеялся и нервно почесал щёку, пытаясь оформить прыгающие бешеными кузнечиками мысли в слова.
– Давай попробуем ещё раз, – закончила за него Мами и понимающе улыбнулась, покачав головой. – Ты мне не противен, Асаока-сан. Просто будь честен. Хотя бы с самим собой.
– Ты должна была добавить ещё «хотя бы иногда», но условимся на том, что это всё-таки прозвучало. – Асаока запнулся и едва удержался от хлопка ладони по лицу, обругав себя за неуместный кривой юмор в неподходящее время, но Мами вдруг наклонилась и вместо ответа прижалась к его щеке губами, запечатлевая долгий нежный поцелуй.
Покрывшись мурашками сразу во всех местах от этого жеста, Асаока неловко дёрнулся, пытаясь немного отодвинуться, чтобы унять прокатившуюся волной по телу дрожь, и неожиданно оказался так близко от её лица, что дыхание спёрло. Он круглыми глазами уставился на слегка покрасневшую Мами, которая, в общем-то, не спешила отстраняться для увеличения допустимой нормами приличия дистанции, и ощутил выжигающее внутренности желание повторить то, что случилось когда-то давно в аллее по пути домой. Причём сопротивляться этому порыву сейчас не было никакой возможности: он устал, переволновался и ощущал себя камикадзе с полным поясом взрывчатки. Поэтому Асаока, мысленно поздравив себя с вполне заслуженным ударом по морде за всякие вольности, придвинулся ближе и очень осторожно, едва ощутимо коснулся дрогнувших губ Мами. Этот поцелуй не был похож на тот, что случился между ними в первый раз, потому что теперь и он, и она точно знали, что за этим стоит. Они больше не проверяли свои чувства, а проявляли их. И Асаока старался вложить всего себя через это прикосновение, чтобы Мами без труда поняла, что именно он так и не смог ей сказать. Хотя тут волноваться в принципе не стоило – Мами без труда могла «прочесть» его практически с первого взгляда. И этот случай не был исключением.
– А-а-а-а-а! – раздался откуда-то из-за мусорных баков переливчатый вопль, который эхом прокатился по всему переулку и гулом повис в ушах.
Вздрогнув от неожиданности и распахнув глаза, Асаока на всякий случай покрепче прижал к себе заморгавшую в удивлении Мами и, прищурившись, глянул в начало улицы, пытаясь распознать, кто это там так истошно разорался. В следующее мгновение из-за поворота, смешно загребая ногами на скользком льду, показалась всколоченная худощавая девушка, в которой с трудом, но всё-таки можно было распознать их давнюю и очень хорошую подругу – Харуну. Вот только что она делала в такой глуши и как вообще сюда добралась, было немного непонятно…
Замерев в начале переулка, Харуна сперва некоторое время практически в упор смотрела на своих друзей, которые, можно сказать, вросли в землю от изумления, а затем весомо повторила, немного изменив тональность:
– А-а-а-а-а!
– О, Харуна-чан! – отмер Асаока, справившись с первым шоком. – Какими судьбами?
Однако она вместо ответа понеслась на них с такой мрачной решимостью, что на мгновение стало страшновато – вдруг снесёт и не заметит. Но Харуна по пути следования сперва немного сбавила скорость, а затем, забуксовав на последнем метре, всё-таки сумела остановиться. Асаока незаметно выдохнул с облегчением, боясь, впрочем, больше за пострадавшую Мами, нежели за себя.
– Мами-чан! – взвыла Харуна, плюхаясь рядом с притихшей парочкой. – Что произошло? Ты в порядке? На тебя напали? Сколько их было? Ты подралась? Кто это сделал?! – Последнее она буквально прорычала, вызвав у Асаоки нервную дрожь.
– Не стоит беспокоиться, Харуна-чан, – замахал рукой он, косясь на кусающую губы Мами. – Мы упали, когда шли…
– Врёшь! – сверкнув глазами, гаркнула та, и Асаока порадовался, что и так сидит. – Что произошло?!
– Да ничего особенного, – бледно улыбнулась Мами и беспомощно посмотрела на него. – Я просто… немного сглупила, поэтому…
– Так на тебя и вправду напали? – ахнула прозревшая Харуна и моментально вскочила на ноги, воинственно оглядываясь по сторонам. – Где они?! Я их сейчас на куски порву и в мусорном баке замариную! Я их на локоть намотаю! Я их…
– Харуна-чан, – Асаока, спохватившись, тоже поднялся и помог встать Мами, – давай, может, лучше домой?
– Какой домой?! – взвыла та и, схватив за руки ойкнувшую Мами, слёзно запричитала: – Прости меня, Мами-чан, это я во всём виновата! Надо было прийти к тебе домой и проводить! Надо было собраться в другом месте! А-а-а, я такая глупая-а-а-а…
– Нет-нет! – Та тепло улыбнулась и, обхватив щёки Харуны ладонями, чтобы поймать мечущий молнии взгляд, посмотрела ей в глаза. – Ты ни в чём не виновата, правда. Тем более Асаока-сан… – Она кинула на него взгляд и замялась, подбирая нужные слова. – Он мне уже сильно помог. Поэтому давай всё-таки пойдём домой.
– Я тебя понесу! – заявила Харуна, рукавом вытирая повисшие под носом сопли, и мужественно присела, чтобы Мами могла залезть ей на спину.
– Нет… – испугалась было та, но тут Асаока, до сих пор молчаливо наблюдавший за этими проявлениями дружбы, выступил вперёд.
– Харуна-чан, позволь мне сегодня побыть джентльменом, – с улыбкой произнёс он и так многозначительно ей подмигнул, что вскинувшаяся было Харуна моментально осеклась.
– А, да, Асаока-сан для этого лучше подойдёт! – покраснев как первоклашка, деревянным голосом протараторила она, а затем гостеприимно хлопнула Асаоку по спине, приглашая Мами усаживаться. – Давайте уже пойдём, а то народ дома тоже волнуется! И заждались, ахах…
– Легко, – покладисто кивнул Асаока и, устроив Мами как можно удобнее, двинулся следом за горделиво вышагивающей Харуной.

Эпилог

– Харуна, это же Токио! – чуть ли не до слёз хохотала Мами, глядя, как подруга воинственно помахала бейсбольной битой при виде очередного изумлённого мужчины, встретившегося им на пути. – Ну откуда у меня или у Асаоки могут тут взяться враги? Ты можешь хотя бы в ближайшую булочную меня отпустить без сопровождения?
– Ничего не знаю! – отрезала та, цепляя её под локоть и продолжая грозно щуриться на прохожих. – Пока Асаока-сан не приехал, роль твоего телохранителя лежит на мне!
Мами, вздохнув, мысленно сдалась, потому что в некоторых ситуациях спорить с Харуной было попросту бесполезно – всё равно что носорога зубочисткой тыкать. А уж после истории с телефонными угрозами и столкновением с бандой тем более. И хотя с того времени прошло уже больше полугода, Харуна до сих пор, гуляя с подругой или просто встречаясь где-то вне дома, с таким мрачным подозрением косилась на каждого встречного парня, что Мами ощущала себя как минимум дочкой президента.
Впрочем, размышляла она, той тройке парней из банды Накамуры, что решили попугать её тоскливым морозным вечером, повезло ещё меньше. Потому что Харуна каким-то совершенно неведомым никому (даже Йо!) образом отыскала этих подонков и накостыляла им от всей своей широкой души, используя и оставшуюся со средней школы бесконечно любимую биту, и кулаки, и потрясающий по децибелам голос. В итоге буквально следующим же вечером, получив крайне вежливый звонок из местного отделения полиции, враз поседевшая чета Нагасима вместе с моментально бросившим все дела и белым от шока Йо явились выручать горе-героя. Временно задержанная Харуна сидела на стуле возле заместителя начальника, болтая ногами и величаво шмыгая носом, и изредка кидала грозные взгляды на съёжившихся в углу и боязливо на неё посматривающих троих амбалов, в которых Мами позже опознала нападавших. Когда же всем было воздано по заслугам, у остальных мимоходом всплыл вопрос о самом Накамуре, на который Асаока, крепко сжав ладонь Мами и прищурив глаза, заявил, что беспокоиться не о чем. Саму Мами такое объяснение крайне не удовлетворило, но всегда говорливый и охочий до сплетен Асаока наотрез отказался что-то объяснять. Сказал лишь, что ей больше ничего не грозит, потому что у него припасено ещё кое-какой компромат на местную гопоту и достаточно всего одного намёка, одного косого взгляда в сторону Мами… Ну и так далее по списку.
– Не переживай и забудь. Я тебя больше никуда одну не отпущу, – только и заявил он, осторожно касаясь пальцами отцветающего синяка на её скуле.
В итоге Мами обзавелась сразу несколькими телохранителями. Однако один из них постоянно воспринимал обещание никуда не пускать чересчур буквально…
Харуна продолжала бухтеть всю обратную дорогу от магазина до квартиры Йо, заставляя Мами испытывать целый спектр самых разных эмоций – от самого искреннего смеха до кусающего за лопатки стыда.
– И вообще, я до сих пор поверить не могу, что ты мне ничего не рассказывала! – немного обиженно заключила она, поднимаясь по лестнице, и Мами, до сих пор ощущающая отголоски вины за Асаоку и всю эту ситуацию в целом, заторопилась обнять и успокоить подругу.
– Харуна, ну мы же обсуждали это. Смотри на это с точки зрения пользы: ты удачно сдала все экзамены, ни на что не отвлекаясь, и теперь живёшь вместе с Йо, – весело улыбнулась она, прекрасно зная, что уловка сработает идеально. Харуна, услышав это, махом забыла про всё на свете и засияла от счастья, как самый настоящий фонарик желаний. Все её труды, старания и слёзы не прошли даром: выпорхнув из школы с аттестатом, она не только поступила в тот же университет, что и Йо, но и даже училась с ним в одном корпусе. Это ли не повод для того, чтобы простить весь мир?
– Ну да, – глуповато хихикнула она, открывая дверь, и тут же звонко и радостно проорала:
– Мы вернулись!
Шагнувшая следом Мами, поморщившись от этого, не успела даже опомниться, как её тут же подхватили знакомые руки, обволакивая ставшим таким привычным и родным ощущением тепла и уюта.
– Да дай ты ей хоть раздеться, – проворчал высунувшийся в коридор Йо и забирал у Харуны пакеты с покупками, искоса поглядывая на пунцовеющую до ушей Мами. – Вы же только вчера виделись.
– Йо, завидуют молча, – смешно морща нос, отозвался Асаока и удовлетворённо вздохнул. – Лучше прекрати гундеть и признайся, что хочешь сделать то же самое с Харуной-чан. – Но потом руки всё-таки разжал, позволяя Мами мягко выскользнуть.
– Привет! – Она отступила на шаг и немного неловко, но в то же время очень искренне улыбнулась ему в ответ. Её до сих пор невероятно смущало, насколько спокойно и открыто Асаока стал выражать свои чувства к ней – и в присутствии друзей, и наедине. Словно в том его уголке сердца, который был отведён для неё, вообще не осталось места для каких-то уловок и скрытых мотивов. Во всем, что касалось их отношений, Асаока стал кристально честен с той самой минуты, когда они сидели на заднем дворе торгового центра и он отогревал её ладони своим дыханием. И Мами порой не знала, куда ей деваться от всепоглощающего, практически неземного чувства тёплого уютного счастья, которое возникло в её жизни стихийно, словно дождь в жаркий летний день. Но одно она знала точно – лишаться этого ей теперь ни за какие сокровища не хотелось.
Очнувшись от окутавших голову воспоминаний, Мами только сейчас сообразила, что они так до сих пор и не расцепили руки, стоя в прихожей и улыбаясь друг другу под негромкие разговоры Фуми и Асами в комнате и очень громкие обсуждения Харуны и Йо на кухне. Удивлённо заморгав и навострив уши, она почти с сожалением высвободила свои руки и направилась в ту сторону, чтобы узнать причину жалобных причитаний подруги, которые пришли на смену бедственным воплям.
– И почему-то я не удивляюсь… – устало бормотал стоящий спиной к выходу Йо, громыхая попутно какой-то утварью. – Заправить салат мороженым – это вполне в твоём духе.
– Прости-и-и! – выла на одной ноте Харуна, зависая над миской с салатом, как шаман над котлом. – Я случайно! Я больше не буду…
– А больше и не надо. – Йо повернулся и страдальчески закатил глаза.
– Да ничего страшного. – Поняв, что стало причиной трагедии, Мами шагнула к столу и торопливо зашуршала пакетами с продуктами. Асаока за её спиной с интересом юного натуралиста продолжал наблюдать за развитием событий. – Мы сейчас быстро новый салат сообразим.
– Всё, не реви. – Йо, благодарно взглянув на Мами, ласково потрепал Харуну по взъерошенным светлым волосам и повернулся к другу. – Асаока, пойдем, поможешь стол переставить.
– Я ходячая катастрофа, – расстроено буркнула Харуна, когда они скрылись за дверью, оставив своих девушек наедине. – Если я случайно отравлю Йо, меня Асами даже покалечить не успеет, потому что первее я сделаю это сама.
– Ну перестань, – засмеялась Мами, ловко орудуя ножом и нарезая овощи. – Научишься со временем. Уж что-что, а готовка явно проще выпускных тестов.
Харуна неуверенно улыбнулась, вытирая рукавом повисший на подбородке фрагмент несостоявшегося салата.
– Эй, мне кто-нибудь поможет стол накрыть? – капризно протянул голос Асами из комнаты, и подруга, разом повеселев, тут же сорвалась с места с горой тарелок и поварешкой в зубах.
Остановившись на пару минут, чтобы взять новую порцию овощей из пакета, Мами вслушалась в перезвон посуды за стеной и с интересом осмотрела скромную на вид, но довольно уютную кухоньку. Помнится, когда она была здесь в последний раз, помогая распаковываться Харуне, съемная квартира Йо представляла собой беспорядочное нагромождение коробок, чемоданов, сумок и прочего, что обычно сопровождало собой переезд. И между всем этим делом со скоростью метеора носилась счастливая до одури подруга, ведь её мечта наконец-то сбылась! Мами тихонько хихикнула, вспомнив, как перевозбуждённая от эмоций Харуна споткнулась о какой-то баул и чуть не вывернула себе лодыжку, а потом, прихрамывая, продолжала лавировать между сумками, попутно излишне бодро уверяя бледного от беспокойства Йо, что с ней всё в норме.
Аккуратно пересыпав нарезанные продукты в миску, Мами вдруг замерла и запоздало вздрогнула, внезапно ощутив чьё-то присутствие за спиной.
– Я тебя напугал? – промурлыкал Асаока, обвивая руками её талию и заглядывая поверх плеча на получающийся салат. – Хм, а выглядит неплохо. Предлагаю на этот раз заправить вареньем.
– Это не по рецепту, – с укоризненной улыбкой отозвалась Мами и на пару мгновений закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Спину приятно грело тепло его тела. – Вдобавок, у твоего лучшего друга будет припадок, когда он узнает, сколько продуктов пришлось извести на тихие дружеские посиделки в честь сдачи Харуной первой сессии.
– Ну вообще-то праздник общий, не одна Харуна у нас студент-первокурсник! – слегка возмутился Асаока и попытался умыкнуть кусочек креветки из салата, но Мами шлёпнула его по пальцам.
Он тихо заворчал, притворяясь обиженным, как недовольный сонный кот, которого согнали с подушки, затем зарылся носом в её волосы на затылке, отчего по позвоночнику Мами будто бы скользнула щекочущая жемчужинка, и глубоко вдохнул мягкий нежный аромат.
– Мами?
– М-м-м?
Тщательно сдерживаемая улыбка расцвела на губах. Асаока редко и очень осторожно называл её по имени – только когда они были наедине и никто, кроме них, не мог услышать – и произносил его так, что Мами каждый раз казалось, будто её имя и не имя вовсе, а заклинание или молитва. Это было незабываемое ощущение, особенно после нейтрального «Такахаши-сан», которым он пользовался на протяжении довольно продолжительного времени.
Асаока помолчал, раздумывая над чем-то, затем едва скользнул губами по тонкой нежной коже на шее, опёрся подбородком на её плечо и вдруг выдал:
– Знаешь, если Йо каждый день наблюдает такое, то я ему просто зверски завидую.
– «Такое» – это что? – не отвлекаясь от салата, уточнила Мами.
– Готовку своей девушки, – охотно пояснил он. – В случае с Харуной-чан, конечно, эффективности и тем более пользы от этого маловато, зато сам процесс невообразимо приятен.
– Уверяю тебя, Харуна не каждый день заправляет мясные салаты мороженым, – засмеялась Мами, неосознанно теснее прижимаясь к его щеке. – Хочешь, чтобы я приходила к тебе домой и готовила?
Асаока на секунду замолк, будто решаясь на что-то.
– Это жутко неудобно. – Он снова уткнулся носом в её затылок, обдавая волосы немного сбившимся дыханием. – Проще тогда уже вообще не уходить.
Бойко стукающий по разделочной доске нож выпал из дрогнувших рук и, соскочив со стола, едва не вонзился ему в ногу. Асаока пару секунд ошалело моргал, глядя на опасно блеснувшее лезвие, а затем с воплем отскочил, моментально убирая руки.
– Е-е-если ты против, я…
– Прости, что? – переспросила Мами. Она была бы стопроцентно уверена, что ей послышалось, но завуалированное предложение прозвучало прямо над самим ухом – тихо, но очень ясно и спокойно, словно уже не однажды обдуманное решение.
Асаока перехватил её немного шокированный взгляд, улыбнулся и, подняв с пола нож, протянул его ей:
– Первый раз говорю такое, обращаясь к девушке с холодным оружием в руках, но давай жить вместе. И, если это как-то повлияет на твоё решение, я не храплю, честное слово.
Несмотря на всю эпохальность ситуации и серьёзность подобного предложения, Мами хотелось самым искренним образом расхохотаться. Нет, ну совершенно невозможный человек! И как он умудряется даже такие моменты превратить в комедию?
– Ты серьёзно? – растеряно выдавила она, теребя подол фартука и не зная, куда себя деть и уж тем более – что ответить. – Но…
– Подожди, ты сначала взгляни на все плюсы. – Асаока вскинул руку и принялся загибать пальцы. – Во-первых, это прекрасно сократит тебе ежедневный маршрут до университета аж до двух остановок вместо пятнадцати. Во-вторых, нехило сэкономит тебе бюджет, потому что квартплата у меня и так небольшая, а если ещё и поделить… В-третьих, в твоём распоряжении будет центральная библиотека через две улицы и, как бонус, бесплатный кофе за счет той кофейни, где я работаю. Ну и в-четвёртых… – Он почему-то замялся и, посмотрев на неё, наконец, со вздохом отпустил руки. – Ай, пофиг. Ты же сама знаешь, что я говорю серьёзно.
Всё ещё пребывающая в столбняке Мами даже не сопротивлялась, когда он снова притянул её к себе и обнял. Глубоко и умиротворённо вздохнув, она закрыла глаза и усмехнулась.
– Знаю. Нож в руке у стоящей напротив девушки резко повышает уровень правды в словах собеседника, ведь так?
Асаока издал какой-то странный звук – то ли смешок, то ли полузадушенный хрип – и чуть повернул голову, легонько касаясь её губ.
– Чёрт. Я крайне плохо на тебя влияю.
Мами с тихим смешком упоённо ответила на поцелуй, с головой окунувшись в приятные ощущения. Радость и нежность звенели в голове, заставляли слабеть колени и льнуть к Асаоке всем телом, чтобы хоть как-то устоять на ногах. Каких-то полгода назад её маленький родной мир пошатнулся и, казалось, стал разрушаться из-за давящих вокруг обстоятельств. И Мами металась в страхе, готовая отказаться от всего, чтобы избавиться от этого ужасного ощущения. Но теперь всё было по-другому. И в том, что на этот раз Асаока сумеет удержать её, Мами больше не сомневалась.

@темы: фанфик, миди, Харуна/Йо, Лакмус, Асаока/Мами, Koukou Debut