Givsen
латентный романтик | сказочный лис | страшный человек | накуривающая муза | дрочдилер | сотона
Название: Оттенки
Автор: Givsen
Бета: Эрроу
Фэндом: GOT7
Персонажи и пейринги: Им Дже Бом | Чхве Ён Дже, Пак Джин Ён
Рейтинг: PG-13
Жанр: ангст, hurt/comfort, юмор
Предупреждения: нецензурная лексика
Размещение: запрещаю!
Песня-вдохновение: GOT7 – You Are (piano cover)


Глава 1. Серый


Дже Бом ненавидит, когда на него вешают лишнюю ответственность. Сперва это вынужденная позиция старшего в дуэте JJ Project, затем — навязанная позиция лидера в постепенно формирующейся группе, название которой ещё толком не придумали.
Однако его новая ответственность по степени важности и раздражительности с успехом перевешивает все предыдущие, потому что теперь у неё есть ноги, руки и имя, которое Дже Бом благополучно пропускает мимо ушей, потому что замерший перед ним пацан занимает всё его внимание: не особенно высокий, едва ли старше их макнэ и поразительно, просто фантастически некрасивый. Дже Бом смотрит на его маленькие глаза, широкий лягушачий рот и нависающий над губами нос и думает: «Пиздец». С такими внешними данными дебютировать — самоубийство, безжалостные нетизены сожрут его с говном. Его и всю группу заодно.
— Приятно познакомиться, хён, — говорит тем временем новичок и кланяется.
Дже Бом, наконец, выныривает из не самых весёлых мыслей. Он криво улыбается, протягивает пацану руку и хорошо поставленным голосом произносит:
— Им Дже Бом. Можешь звать меня ДжейБи-хён.
Парень, секунду помедлив, обхватывает его пальцы ладонью — влажной, липкой, ледяной. Дже Бом едва сдерживает желание скривиться.
— Чхве Ён Дже, — выдавливает он и вдруг так улыбается, что у Дже Бома перехватывает дыхание: резковатые черты лица смягчаются, за долю секунды преобразившись до неузнаваемости, морщинки весёлыми лучиками собираются вокруг глаз, и комната будто доверху наполняется светом и теплом.
По лопаткам Дже Бома толпой разбегаются мурашки.
— Ну, надеюсь, вы поладите, — хмыкает наблюдающий за ними ПиДи-ним и, сделав знак одному из своих помощников, удаляется.
Дже Бом вздрагивает от хлопка двери и понимает, что остался со своим личным геморроем наедине.

До общежития они добираются без приключений. Ён Дже всю дорогу молчит, будто воды в рот набрал, но Дже Бом этому даже рад. Он мысленно прикидывает, куда утолкать новенького: у них всего три большие комнаты, две из которых уже плотно укомплектованы. Впихнуть Ён Дже третьим никуда не получится. Дже Бом усмехается, представив лицо Джин Ёна, если он предложит тому взять новенького к себе, и тут же вздыхает. Судя по всему, выбора у него нет: придётся делиться своей не особенно большой, но уютной берлогой.
Парни встречают Ён Дже настороженно. Они принюхиваются к нему, как дикие коты к новому члену стаи, никто не решается подойти и заговорить первым. И только Джексон, который, кажется, умеет дружить даже с ложками, налюбовавшись на замешательство остальных, шагает вперёд, обхватывает остолбеневшего Ён Дже за плечи и громогласно, нарочно коверкая корейский язык ужасным акцентом, заявляет:
— Добро пожаловать в семью!
Ён Дже в ответ оторопело моргает. Его явно сбивает с толку такое вопиющее нарушение личного пространства, однако вместо того чтобы отпихнуть Джексона и попросить его держать руки при себе, он робко улыбается, снова заставив Дже Бома лишиться дара речи. Вот как можно быть настолько некрасивым и красивым одновременно? Это ведь как в истории про гадкого утёнка, только круче.
Атмосфера быстро разряжается, когда макнэ-лайн узнают возраст новичка. Они тут же обступают Ён Дже, как крошечное племя папуасов под предводительством Джексона, который вообще-то солидно старше, но кого это волнует, и утаскивают его к себе. Перед тем как исчезнуть за дверью, Ён Дже оборачивается и бросает на Дже Бома жалобный взгляд, а затем с обречённым видом перешагивает порог.
— Надеюсь, он станет последним, — устало замечает Джин Ён. У него вид замученной в край мамаши, и Дже Бом понимает его на все сто. Пятеро детей, один из которых старше названных родителей, — это вам не шутки.

Ён Дже остаётся спать в гостиной. На диване откровенно мало места, но раскладывать его никто не решается после того, как Джексон, заигравшись с Ю Гёмом, рухнул на него всей массой. Раздавшийся после этого душераздирающий хруст убедил парней, что теперь на этом диване лучше только сидеть, иначе у них вообще не будет дивана.
Дже Бому не хочется признавать, но отказ Ён Дже заселяться в его комнату вызывает у него вздох облегчения. Он, конечно, лидер, коммуникабельный, общительный и всё прочее, но делить спальное место с незнакомцем он пока не готов. Матрас — это всё-таки личное, а одеяло — личное вдвойне.
Джин Ён смотрит на него с осуждением, однако говорить о своём неодобрении не торопится. Он прекрасно знает, что если скажет что-нибудь в адрес жлобства Дже Бома, тот тут же кинет ему в ответ предложение взять мальчишку к себе. В своё время он практически с боем отвоевал отдельную спальню, так что лишаться её даже во имя дружбы и справедливости он едва ли захочет.
— Тебе точно будет нормально? Ты можешь пойти к менеджеру-ниму, если что, у него вроде есть свободная кровать. — Джексон кудахчет над Ён Дже как наседка. Кажется, за один неполный день он так проникается новичком, что Дже Бому становится немного стыдно за своё равнодушие. Ён Дже для него пока что слишком незнакомец, слишком чужой, чтобы вести себя хотя бы отчасти настолько же радушно. А притворяться он никогда не умел.
— Всё в порядке, — улыбается Ён Дже, дёргая пальцами застёжку плотно упакованного рюкзака. У него там, судя по всему, куча вещей, которые надо будет куда-то деть, Дже Бом судорожно вспоминает — есть ли у него в шкафу пара свободных полок.
— Если что, вон там, — Джексон небрежным взмахом руки указывает на одну из дверей, — спим я и Марк. Станет страшно — приходи, будем спать вместе.
Уголки губ Ён Дже на один неуловимый миг опускаются, но затем снова растягиваются, как у арлекина. Кажется, единственное его желание сейчас — чтобы все наконец-то отстали и дали ему прийти в себя.
— Спасибо, хён, со мной всё будет хорошо, честно.
Дже Бом во все глаза смотрит на напряжённое лицо Ён Дже, на ненатуральную, будто приклеенную улыбку и вдруг со всей ясностью понимает — ему сейчас приходится сложнее всех. Пройти прослушивание и, толком не привыкнув, оказаться в группе без предварительной притирки, которую обязательно переживают трейни перед распределением, действительно трудно, и Ён Дже, старательно улыбающийся и пытающийся выглядеть дружелюбным, кажется посреди всей этой кутерьмы немного жалким.
Знать бы ещё, как его подбодрить так, чтобы не утопить окончательно…
Дже Бом на миг отворачивается, взъерошивает ладонью волосы и, поймав красноречивый взгляд Джин Ёна, поджимает губы. Да понял он, понял, незачем так хмуриться.
— Ён Дже-я, — прочистив горло, зовёт Дже Бом, пока Джексон громко сокрушается, что ребёнку в гостиной наверняка будет холодно, — если станет страшно, лучше приходи ко мне. Джексон храпит как трактор — он тебя только сильнее напугает, а на спальное место Марка вы вместитесь, только если ляжете друг на друга. У меня, конечно, всего один матрас, но он большой — думаю, его вполне хватит на двоих.
Когда Дже Бом замолкает, в гостиной виснет пронзительная тишина. Джексон ошеломлённо моргает, Джин Ён, опустив голову, пытается спрятать усмешку. И только Ён Дже смотрит на Дже Бома с щемящим душу благоговением. Кажется, лидер-ним в его глазах только что обзавёлся нимбом и парочкой крыльев. Дже Бома это не сильно радует.
Хотя, впрочем, и не расстраивает тоже.
Первым молчание нарушает Ён Дже. Он опять растягивает губы в улыбке — только теперь уже широкой и расслабленной — и кивает:
— Спасибо, хён, буду иметь в виду, — и в груди Дже Бома расцветает что-то большое и тёплое.
Он несколько долгих секунд не может оторвать взгляда от лица Ён Дже, пытаясь понять, что именно вызывает в нём эти эмоции, однако когда его губы почти трогает ответная улыбка, возмущённый вскрик Джексона начисто разрушает момент:
— В смысле, «как трактор»?!

У Ён Дже оказывается потрясающий голос, а также — нулевые навыки во всём, что касается танцев. Дже Бом слушает его пение в звукозаписывающей студии, поражаясь чистоте и силе звука, а затем — до кровавых мозолей гоняет его по залу, отрабатывая простейшие движения. Он пытается уговорить себя, что талантливый человек талантлив во всём, но чем больше Ён Дже старается, тем, кажется, хуже у него получается. Он не запоминает связки, его растяжка оставляет желать лучшего, а постоянно сбивающееся дыхание мешает нормально брать ноты. Дже Бом ломает себя и свои педагогические навыки о непроходимую деревянность Ён Дже, но результат выходит настолько же далёким от необходимого минимума, как Луна от Земли. И со временем Дже Бому начинает казаться, что проще остальных сделать статичными, чем заставить Ён Дже танцевать правильно. Однако попыток вылепить из него хоть что-нибудь он всё равно не бросает.
ПиДи-ним хмурится, наблюдая за их тренировками. Морщинка между его бровей становится всё глубже с каждой ошибкой Ён Дже, а когда тот в очередной раз спотыкается на ровном месте, он вздыхает, жестом зовёт Дже Бома и выходит из зала. Махнув остальным, чтобы те не останавливались, Дже Бом на ходу подхватывает полотенце и со стоном утыкается в него лицом. Кожу печёт от пота, прохлада махровой ткани немного сбавляет зуд.
— Ну, что скажешь? — спрашивает ПиДи-ним, когда они оказываются одни в длинном пустом коридоре.
Дже Бом промокает лоб, облизывает губы и, выдохнув, на всякий случай уточняет:
— По поводу чего?
Не то чтобы он не в курсе, но неприятное сосущее чувство внутри заставляет его вести себя глупо.
— По поводу вашего новенького, — терпеливо поясняет ПиДи-ним, решив не заострять на этом внимание. — Я смотрю, его прогресс не слишком заметен. Сколько он уже тренируется с вами? Две недели? Три?
— Четыре, — вздыхает Дже Бом.
ПиДи-ним хмурится ещё суровее.
— И за четыре недели нулевые результаты? Не очень хорошо.
Дже Бому приходится сглотнуть, прежде чем заговорить снова:
— Нет, результаты не нулевые. Он справляется намного лучше, чем когда только пришёл, так что… — Он осекается, когда ПиДи-ним впивается в него испытующим взглядом. Обычно это не предвещает ничего хорошего, так что внутренности моментально слипаются в ледяной комок.
— Дже Бом-а, скажи честно: Чхве Ён Дже — обуза для вас?
Дже Бому кажется, что в горло заливают кипящий свинец. По телу разносится ураган из противоречивых эмоций, сжатое пальцами полотенце едва не трещит. Ему необходимо говорить ПиДи-ниму правду, ведь тот старается для них, думает об их будущем, однако язык будто приклеивается к нёбу. Дже Бом не может выдавить ни слова. За месяц пребывания в команде Ён Дже успел стать настолько своим, что вышвыривать его сейчас будет чудовищно жестоко — как по отношению к нему, так и по отношению к остальным. Далеко не каждый начинающий трейни может похвастаться мгновенными успехами, некоторым из них приходится работать над собой годами, но Ён Дже старается выжать из своего организма всё. Он не жалеет себя, не ноет и работает на износ — порой усерднее, чем все они вместе взятые. Дже Бом действительно считает, что ему нужно дать шанс.
— Чхве Ён Дже — часть команды, он дополняет нас, и если пока это не сильно заметно, уверен, в будущем вы вспомните этот вопрос и пожалеете, что вообще его задали.
Заявление получается по-детски дерзким, будто Дже Бом не лидер начинающего бойз-бэнда, а главарь стайки хулиганов, но ПиДи-ним, вместо того чтобы отчитать за напускное бахвальство, вдруг хлопает его по плечу и улыбается.
— Что ж, верю. И, надеюсь, в следующий раз вы меня удивите.
У Дже Бома душа в пятки проваливается. В зал он возвращается мрачнее тучи и всё оставшееся время гоняет Ён Дже особенно жестоко.

В общежитие парни возвращаются заполночь. Не обмениваясь пожеланиями сладких снов, они расходятся по комнатам, чтобы без сил упасть на кровати, и только Джин Ён почему-то идёт не к себе, а к Дже Бому, чтобы когда дверь за их спинами закроется, гневно прошипеть:
— Ты ебанулся, что ли?! Убить нас захотел?!
Дже Бом чувствует себя слишком уставшим, чтобы препираться из-за пренебрежения субординацией. Вместо этого он со стоном укладывается на матрас, закрывает лицо руками и глухо отвечает:
— Я сам чуть не сдох, отвали.
Однако Джин Ён и не думает уходить. Он шагает к измученному Дже Бому, пинает его вытянутые ноги и шипит ещё яростнее:
— Да лучше бы сдох! Ты видел, до чего Ён Дже довёл? Он же едва живой остался после сегодняшней экзекуции, придурок ты этакий! А он ведь новичок, твою мать, ему сложно угнаться за нами!
Дже Бома обжигает его ледяной тон. Внутри сворачивается тугой горький ком обиды, поэтому когда Джин Ён снова толкает его колено ногой, он убирает руки, приподнимается на локтях и, едва разжимая губы, цедит:
— Да неужели! Скажи, каково стоять в сторонке в белом и давать советы, в то время как мне приходится принимать решения? Я вот постоянно оказываюсь из-за этого ёбаным злодеем, и это нихера не круто. Знаешь, зачем Пак ПиДи-ним отозвал меня сегодня в середине тренировки? Спешу тебя разочаровать: не ради того, чтобы похвалить наше усердие. Он спрашивал — стоит ли выгнать Ён Дже к хуям, потому что у него складывается ощущение, будто тот тянет нас вниз. А теперь вруби мозг поверх жалости и подумай, что случится, если он придёт через пару-тройку дней и увидит в точности аналогичную ситуацию. Сегодня мне удалось запудрить ему мозги, но в следующий раз, боюсь, он меня и слушать не станет. Ён Дже сейчас самое слабое звено, но я не собираюсь оставлять его за бортом, я хочу сделать его сильным, чтобы ПиДи-ним и думать забыл про такие вопросы.
Выдохшись, он откидывается на спину. Горло печёт от натужных, выдавленных из глубины души ядовитых слов, а глаза жжёт от желания разреветься, поэтому он зажмуривается, набирает в грудь воздуха и практически выплёвывает:
— А теперь съебись, у меня нет ни сил, ни желания спорить с тобой.
Джин Ён уходит молча. Он не хлопает дверью, не топает — он тихо выскальзывает в коридор, оставив Дже Бома наедине с рвущим грудь воплем.
Мало кто может понять лидера, на котором висит настолько огромная ответственность, потому что ему приходится давить в себе всё человеческое, чтобы думать не отдельными людьми, а целой командой. Он понимает правильность слов ПиДи-нима и знает, что если Ён Дже так и останется на настолько низком уровне, самым правильным решением будет заменить его — благо, трейни в компании предостаточно. Проблема только в том, что Дже Бом не хочет этого, ему нравится нынешний состав группы, другие ему не нужны. И как найти равновесие между рационализмом, эгоизмом и совестью, он пока совершенно не представляет.

Дже Бом проваливается в сон внезапно. Ему снится такая белиберда, что когда его одолевает жажда, он просыпается со смутным ощущением счастья. Его ломает после напряжённой тренировки, мышцы трещат от каждого движения, но он всё равно поднимается, выходит в гостиную и застывает, увидев сидящего на диване Ён Дже. У того на коленях ноутбук, в ушах — вакуумки, а в руках — стакан с водой. И всё бы ничего, но на часах начало третьего, ему вообще-то давно пора спать.
Вздохнув, Дже Бом взъерошивает волосы, пару мгновений сомневается — стоит ли вернуться в комнату, пока Ён Дже его не заметил, но затем сдаётся. Он готов к тому, что его будут осуждать, и хоть это немножечко обидно, ради общего будущего он потерпит. Лишь бы только всё получилось.
Ён Дже вздрагивает, когда Дже Бом плюхается рядом с ним на диван. Он моментально вытаскивает наушники и улыбается — тепло и ярко, без единого проблеска недовольства. У Дже Бома ёкает всё внутри. Неужели не сердится? Понимает?
— Ты чего не спишь, хён? Устал ведь.
Горло Дже Бома перекрывает ком — даже вдохнуть толком не получается. С болью и трудом проглотив его, он хрипло бурчит:
— Ты вообще-то тоже устал. И тоже не спишь. Нехорошо, утром синяки под глазами будут.
Ён Дже смущённо отводит взгляд. На экране его ноутбука стоит на паузе фильм про каких-то супергероев, и Дже Бому неожиданно становится интересно название. Он не большой поклонник жанра, но иногда нужно хоть ненадолго отключать сознание и футуристическая мочиловка, приправленная юмором и спецэффектами, для этого самое оно.
— Мне… не спится. Но я сейчас досмотрю и лягу, честное слово. У нас же в семь подъём? Или в шесть?
— В десять, — хмыкает Дже Бом.
По лицу Ён Дже проскальзывает облегчение.
— Тогда я точно успею выспаться. Не волнуйся за меня, хён, ложись.
Дже Бом поджимает губы. Если бы всё было так просто.
Вздохнув, он в задумчивости проводит ладонью по лицу, думая, какие ещё аргументы привести, чтобы загнать Ён Дже под одеяло, и вдруг замирает, уставившись на зажатый в его руке стакан: вода в нём рябит — это видно даже в потёмках, поэтому догадка озаряет голову с силой вспышки сверхновой. Ён Дже не спит не потому, что у него бессонница. Он не может уснуть из-за боли — скручивающей, жгущей, скребущей под кожей боли в каждой клеточке тела. Ён Дже ведь не привык к подобным нагрузкам, он не впахивал годами в студии, тренируя мышцы, так что если даже Дже Бом, всю юность пропрыгавший в группе бибоев, испытывает дискомфорт, Ён Дже наверняка приходится в десятки раз хуже.
Стыд накатывает удушающей волной, и вместе с ним на ум приходит идея, от которой щёки обжигает румянцем. Дже Бом морщится, кидает взгляд на Ён Дже и, прокашлявшись, хмуро буркает:
— Идём.
Глаза Ён Дже округляются.
— К-куда? — оторопело выдавливает он, но Дже Бом не обращает внимания на его замешательство. Вместо этого он выхватывает из его рук стакан, махом осушает его и, почувствовав себя значительно лучше, поднимается.
— Сегодня будешь спать со мной.
Глаза Ён Дже непостижимым образом становятся ещё круглее.
— Н-но, хён, мне тут хорошо, правда, менеджер-ним обещал принести одеяло, если станет совсем холодно, но мне и под пледом жарковато, так что не стоит беспокоиться, всё действительно в порядке, — частит он, едва не захлёбываясь от волнения.
Дже Бом выслушивает его молча. Дождавшись, когда у Ён Дже закончится воздух, он обхватывает пальцами его предплечье и без лишних слов направляется в сторону своей комнаты. Жажду он утолил, теперь неплохо бы доспать положенное, и если у Ён Дже есть какие-то возражения по этому поводу, пусть выскажет их утром.
Ён Дже отключается, едва коснувшись головой подушки. То есть поначалу он мнётся, конечно, пока устраивается на матрасе и осторожно тянет на себя край одеяла, но когда Дже Бом уверенным взмахом руки укрывает его едва ли не по самую макушку, он затихает. Дже Бом некоторое время смотрит на его умиротворённое лицо, то ли радуясь, то ли смущаясь своего порыва, затем укладывается сам и едва не подпрыгивает, услышав тонкое жалобное хныканье. Первые несколько секунд он никак не может сообразить, что происходит, но потом его будто бьёт по голове молотом — странные скулящие звуки исходят от Ён Дже.
— Эй, ты в порядке? — Дже Бом придвигается, легонько трогает его плечо, но тот не реагирует ни на голос, ни на прикосновение. Он, кажется, продолжает спать, в то время как его напряжённое до хруста тело дрожит, будто его дёргает микро-разрядами тока. Такой сон больше похож на обморок.
Дже Бом облизывает пересохшие губы и наклоняется чуть ниже.
— Ён Дже-я, — зовёт он, с трудом понимая, зачем это делает.
Сердце ухаёт под рёбрами тяжёлым тугим барабаном, кровь с такой скоростью струится по венам, что Дже Бом едва не глохнет от шума в ушах. Ему становится так страшно, что внутри зарождается трусливое желание побежать в комнату Джин Ёна, разбудить его и попросить решить все проблемы. Однако после случившегося между ними несколько часов назад это будет по меньшей мере эгоистично, по большей — тупо, так что Дже Бом выдыхает, дожидается, пока стянувший горло спазм слегка ослабнет, и со всей осторожностью обхватывает постанывающего Ён Дже руками.
Дыхание на миг перехватывает.
Дже Бом зажмуривается, когда покрытый испариной лоб утыкается в его шею. Ён Дже вообще весь липкий и холодный — прямо как при первом знакомстве, однако в этот раз Дже Бом не испытывает отвращения. Он бережно стискивает Ён Дже, кладёт ладонь на его макушку и гладит по спутанным влажным волосам.
Дробью бьющее в ключицы частое дыхание постепенно выравнивается, дрожь успокаивается, всхлипы затихают. Прижав кулаки к груди Ён Дже наконец-то погружается в спокойный сон, и Дже Бом, выждав для верности ещё несколько минут, убирает руку с его головы. Однако объятий он при этом не размыкает. Его, разумеется, подобное положение вещей не сильно устраивает, да и сон в такой позе не очень удобен, но от мысли, что приступ Ён Дже повторится и он этого не почувствует, ему становится по-настоящему страшно.

Утро начинается с невнятной возни. Сперва Дже Бом ощущает копошение, затем слышит натужное пыхтение прямо над ухом и лишь после этого, поняв, что сон ему теперь точно не светит, лениво приоткрывает глаза. Несколько мгновений у него уходит, чтобы осознать — обволакивающее его грудь и шею тепло исходит от другого человека, а затем в голову с грохотом падает мысль, что этот человек — Ён Дже и он сейчас пытается отцепить от себя стиснутые в замок лидерские руки.
Едва не сгорев от стыда, Дже Бом мгновенно разжимает пальцы и перекатывается на спину. Картинки минувшей ночи вспышками заполоняют память, но ярче всех горит та, в которой Ён Дже испытывает муки, а он, Дже Бом, успокаивает его единственным доступным способом. Это вгоняет в нешуточное смятение, потому что сейчас, когда ужасы остаются позади, Дже Бом чувствует себя чертовски не в своей тарелке. Можно ведь было разбудить Ён Дже, попробовать успокоить его словами. Однако теперь думать об этом немного поздно.
— Прости, хён, я тебе помешал, — виновато шепчет Ён Дже, когда Дже Бом громко, со стоном выдыхает.
— Ничего, — буркает тот, не потрудившись смягчить тон.
Полное отсутствие у него настроения вряд ли связано с досрочным пробуждением или с тем, что он всю ночь тискал Ён Дже, как плюшевую игрушку. Тут всё куда глубже и запущеннее, но Ён Дже едва ли стоит об этом знать.
Хотя, с усмешкой думает Дже Бом, если отбросить предрассудки, выспался он просто великолепно. Давно так не высыпался. И об этом Ён Дже тоже знать не следует.
— Ты как? — справившись с желанием сочно выругаться, хрипит Дже Бом. Повернувшись, он ощупывает лицо Ён Дже внимательным взглядом и, убедившись, что тот выглядит намного лучше, немного успокаивается.
— Хорошо, — улыбается Ён Дже и, сморщив нос, вдруг добавляет: — Только сейчас понял, что диван, оказывается, жутко неудобный. Вот почему я никак не мог толком отдохнуть.
Он тихонько фыркает, и Дже Бому кажется, что его насквозь пронзает уютом и светом — это чертовски приятно, но в то же время почему-то немного больно. Странное сочетание, почти горькое, но Дже Бома не тянет грустить. Вместо этого он смотрит на лучистую улыбку Ён Дже, на его искрящиеся глаза и невольно попадает под влияние момента. Ему всё ещё немного неудобно из-за прошедшей ночи, сложно привыкнуть к мысли, что он добровольно подпускает едва знакомого человека на непозволительно близкое расстояние, но… это же Ён Дже — он удивительным образом сразу располагает к себе, буквально заставляет доверять.
Закрыв лицо ладонями, Дже Бом честно пытается подавить рвущийся наружу смех, но когда Ён Дже всё-таки хрюкает, его будто срывают с тормоза. Сдавленный дружный хохот бьётся по стенам гулким эхом, и сгустившаяся атмосфера моментально разряжается. В комнате будто становится на несколько тонов светлее.
— Сколько времени? Будильник ещё не звенел? — Дже Бом потирает глаза.
Ён Дже пожимает плечами.
— Понятия не имею. Я не в курсе, где у тебя часы, а попытка встать и поискать их, как видишь, окончилась твоим пробуждением. У тебя пипец какая хватка, ты в курсе?
Дже Бом хмыкает и, вывернув шею, отыскивает взглядом стоящий на полу будильник. Часы показывают, что у них есть ещё около пятнадцати минут. Значит, можно либо поваляться, либо побриться, наконец, по-человечески, без спешки.
— Ну что, подъём? — Дже Бом с хрустом потягивается.
Ён Дже, кивнув, сморщивается. Он тоже потягивается, открывает рот, чтобы как следует зевнуть, и тут же давится воздухом, потому что дверь в лидерскую комнату внезапно с треском распахивается.
— Дже Бом-а, Ён Дже-я пропал!
Похожий на заводную сирену голос Джексона врывается первым. Лишь после того, как его звон замирает где-то под потолком, в поле зрения показывается и сам виновник беспочвенной паники. Он влетает в спальню на хорошей крейсерской скорости, словно торопится на пожар — не меньше, однако когда его взгляд падает сперва на оторопевшего Дже Бома, а затем — на не менее оторопевшего Ён Дже, его будто ставят на паузу. Джексон застывает в причудливой позе, так округлив глаза, что в голове невольно возникает ассоциация с нарисованными девочками из хентайных аниме.
В воздухе медленно, тягуче разливается неловкая тишина.
Вошедшего следом Марка Дже Бом замечает далеко не сразу. Тот, меланхолично жуя залитые молоком хлопья — привет американским привычкам, — молча оценивает обстановку, перехватывает тарелку одной рукой, кладёт ладонь второй на макушку Джексона, разворачивает того к выходу и всё так же безмолвно выводит. Он не произносит ни слова, даже не оборачивается напоследок, но Дже Бом всё равно почему-то краснеет.
— У меня ощущение, будто нас поймали за чем-то непристойным, — свистящим шёпотом говорит Ён Дже, когда дверь с тихим щелчком закрывается.
Дже Бом хмыкает. Он поворачивается, собираясь сказать что-нибудь, вроде «не бери в голову, тут все ведут себя как придурки», и с немалым удивлением замечает, что щёки Ён Дже также горят огнём. Видимо, Марк своей тактичностью умудрился сделать то, что не сумел Джексон бестактностью — вогнал их в краску при полном отсутствии оснований.
— Смирись, — нарочито безразлично роняет Дже Бом, — когда дебютируем, начнётся фансервис, так что ты потом в любом случае узнаешь о себе много нового.
Ён Дже, зажмурившись, неразборчиво произносит какую-то белиберду. Дже Бому чудятся ругательства на сатури, но переспросить он не успевает, потому что Ён Дже вдруг натягивает одеяло до самых глаз и, прищурившись, усмехается:
— Фансервис — это ведь когда за пару принимают? То есть мне типа уже сейчас можно привыкать звать тебя «Дже Бом-оппа»?
Дже Бом в ответ скалится.
— Рискни здоровьем.
Расхохотавшись, Ён Дже ловко уворачивается, когда тот шутливо замахивается, перекатывается к стене и, не рассчитав, с размаху влетает в неё затылком. По комнате тут же разносится глухой сочный гул. Дже Бом осекается, впивается обеспокоенным взглядом в скривившееся от боли лицо Ён Дже, но когда тот опять разражается презабавнейшими ругательствами на диалекте, заходится таким громким смехом, что теперь в общежитии точно должны проснуться все. К счастью, следом за этим сразу же раздаётся надрывный вой будильника.
Щёлкнув переключателем, Дже Бом откидывается на подушку, чтобы привести сбившееся дыхание в норму, и неожиданно даже для самого себя выдаёт:
— Ён Дже-я, прости за вчерашнее.
Ён Дже в недоумении застывает. Несколько секунд он усиленно копается в памяти, воспроизводя, видимо, минувший день в деталях, и, не добившись никаких результатов, несколько сконфуженно спрашивает:
— За что?
«За то, что я осёл».
— За то, что требую от тебя столько же, сколько и от остальных, а ты ведь новичок.
Ён Дже на несколько мгновений затихает. Он внимательно смотрит на Дже Бома, моргает раз, другой, а затем почему-то улыбается и качает головой.
— Тебе не за что извиняться. Я и вправду новичок, но это не даёт мне никаких скидок. Вам некогда ждать, когда я вырасту, а у меня нет времени расслабляться, поэтому идите вперёд с привычной скоростью, я сумею вас догнать, вот увидишь. — Он застенчиво отводит взгляд, поджимает губы и внезапно тихо добавляет: — Ты отличный лидер, хён, кто бы что ни говорил, и твоя вера в меня придаёт мне сил. Может, именно поэтому я и не сорвался до сих пор, хотя, знаешь, порой так хочется…
Ён Дже не сильно весело смеётся, теребя пальцами край наволочки, и горло Дже Бома в очередной раз стягивает спазмом. Отвернувшись, чтобы не смущать ни Ён Дже, ни себя ещё больше, он откидывает одеяло, поднимается и только после этого находит в себе мужество оглянуться. Ён Дже смотрит на него в ответ с бесконечной щенячьей преданностью — сердце тает так быстро, что глаза начинает щипать.
— Догоняй скорее, а то я уже замучился ждать, — дёрнув уголком губ, не сильно ласково бросает он и стремительно выходит, боясь, что излишняя эмоциональность прорвётся наружу с чем-нибудь, что он пока не готов демонстрировать.
Влетев на кухню, Дже Бом зажмуривается на секунду, чтобы перевести дух, и тут же снова напрягается, увидев Джин Ёна. Тот сидит за столом, держа в одной руке книгу, а во второй — кружку с кофе. На его лице не дёргается ни единый мускул, в то время как атмосфера сгущается так, что воздух начинает липнуть к коже.
Несколько пронзительно долгих секунд они сверлят друг друга глазами: не желают доброго утра, не обмениваются дежурными фразами — будто ждут, кто начнёт первым. И первым сдаётся Джин Ён. Отпив из кружки, он откидывается на спинку стула, кивает на чайник и кривится.
— Если думаешь, что я предложу налить тебе кофе, ты жестоко заблуждаешься. Я в жёны тебе не нанимался, да здравствует самообслуживание.
— А я тебя в жёны и не звал, если что, расслабь булки, — фыркает в ответ Дже Бом.
Выдохнув, он подходит к плите, берёт разогретый чайник и едва не роняет его, когда Джин Ён вдруг опять подаёт голос:
— Прости, я вчера наговорил тебе лишнего.
Дже Бом пожимает плечами. Он, в принципе, не обижается. Вчера у всех был тяжёлый день. Он вспылил и тоже сказал то, о чём сейчас жалеет, но раз уж это произошло…
— Ответственность — жуткая штука, — продолжает между тем Джин Ён. — То, что ты до сих пор не сломался, восхищает меня. И это, заметь, я говорю без капли иронии.
Дже Бом закатывает глаза.
Ну начинается… У него только-только восстановилось настроение после затяжного прилива меланхолии, так что тратить его на выяснение отношений, которое им, уже устоявшемуся в своё время дружескому дуэту, и даром не нужно, он никак не намерен.
— Джин Ён-а, — Дже Бом щедро плескает себе в кружку кипятка и поворачивается, — если ты сейчас ещё радугу из жопы выпустишь или, не знаю, бабочек там с букетами полевых цветов, я точно блевану. Так что давай закончим на этом. Мы оба мудаки, и я тоже извиняюсь.
Джин Ёна такой поворот событий, кажется, только радует. Он встречает взгляд Дже Бома ехидной усмешкой, пожимает плечами и снова утыкается в книгу, фыркнув:
— Ну слава богу, меня самого чуть не стошнило. И, кстати, — он вдруг дёргает бровью, искоса глянув на Дже Бома, — как спалось? Судя по отсутствию Ён Дже на диване и тому, что Джексон едва не захлебнулся от ревности, пока Марк конвоировал его в комнату, весьма продуктивно.
Дже Бом утомлённо стонет, прикрыв глаза рукой. Приехали. Они дебютировать-то не успели, а уже развели викторианский дворец, полный интриг и запретных отношений. Стадо гормонально нестабильных долбонавтов. А ведь он до последнего верил, что Джин Ёну хватит ума промолчать. Видимо, зря.
— Да не красней ты так, — издевательски ласково тянет Джин Ён. — Я же тебя не осуждаю. Трудно не очароваться таким чудесным ребёнком.
— Ой, заткнись уже! — раздражённо обрывает его Дже Бом и, отставив кружку с недопитым кофе, молча выходит из кухни под аккомпанемент зловредного хихиканья.

@темы: фанфик, миди, Чхве Ён Дже, Пак Джин Ён, Оттенки, Им Дже Бом, GOT7