Givsen
латентный романтик | сказочный лис | страшный человек | накуривающая муза | дрочдилер | сотона
Название: Оттенки
Автор: Givsen
Бета: Эрроу
Фэндом: GOT7
Персонажи и пейринги: Им Дже Бом | Чхве Ён Дже, Пак Джин Ён
Рейтинг: PG-13
Жанр: ангст, hurt/comfort, юмор
Предупреждения: нецензурная лексика
Размещение: запрещаю!
Песня-вдохновение: GOT7 – You Are (piano cover)


Глава 2. Зелёный

Вечером того же дня Дже Бом безапелляционно заявляет Ён Дже, что тот теперь может устраиваться в его, вернее, в их комнате на вполне законных основаниях. Вещи перекочёвывают в шкаф, вечно забитый рюкзак наконец-то пустеет.
Дже Бом чувствует себя просто великолепно, потому что неожиданное соседство хорошо влияет не только Ён Дже, но и на него. Он получает немало пользы от их совместного проживания: учится наступать на себя, вставать раньше, контролировать других и, что самое показательное, он наконец-то чувствует себя лидером. Не одиноким карандашом в стакане, который не нужен ни себе, ни окружающим, а ответственным, взрослым, могущим и умеющим думать за остальных человеком, которого не тяготят (ну или почти не тяготят) возложенные на него обязанности. За пару месяцев Им Дже Бом становится практически другой личностью, и теперь, оглядываясь назад, он понимает, какими жалкими были его прежние потуги. Он ведь даже не пытался, просто делал вид.
Положительные изменения замечают все: Джин Ён ощутимо меньше язвит, обращаясь к Дже Бому «лидер-ним»; Джексон и БэмБэм слышат его с первого раза, а не с десятого пинка, а ПиДи-ним, успевший побывать ещё на нескольких их тренировках, однажды хлопает его по плечу и говорит:
— Совсем другое дело.
Дже Бом знает, что эти слова касаются не только его и проснувшихся в нём лидерских качеств, ПиДи-ним также имеет в виду и Ён Дже, который теперь делает гораздо меньше ошибок. Дже Бом едва не лопается от гордости, потому что успехи членов группы греют его едва ли не сильнее собственных.
— Что сказал ПиДи-ним? — спрашивает Джин Ён, когда Дже Бом возвращается после недолгого разговора наедине.
— Сказал, что мы молодцы, растём, — усмехается тот и подмигивает сидящему у зеркала Ён Дже. — Намекнул, что если мы продолжим в том же духе, ему придётся взяться за наш дебютный проект.
Напряжённые лица парней разглаживаются. Они смеются, радостно горланят, что сумеют побывать на сцене раньше, чем на пенсии, и только Ён Дже почему-то по-прежнему выглядит немного озадаченным, будто его полушутливое заявление ПиДи-нима нисколько не вдохновляет. Дже Бома разрывает от желания потрепать его по волосам, взбодрить, сказать, что всё будет отлично, но он усилием воли сдерживается, потому что Ён Дже это сейчас не поможет. На фоне успехов по части хореографии он слегка запустил вокал, так что теперь недовольство ПиДи-нима сосредотачивается на его пении. Сказать, что его это беспокоит, — значит, не сказать ничего.
Дже Бом плюхается на пол рядом с Ён Дже и небрежно пихает его локтем в бок. Тот, слегка покачнувшись, кидает на него измученный взгляд и дёргает уголками губ. Выходит неубедительно.
— Ну что? — нарочито бодро спрашивает Дже Бом. — Сегодня будем оставаться или ну его, забьём и отдохнём в кои-то веки?
Ён Дже в ответ вздыхает.
Идея дополнительных занятий танцами после общих тренировок, на самом деле, всецело принадлежит ему. Спустя неделю после переезда Ён Дже сам попросил поднатаскать его в хореографии с условием, что лидера это никак не напряжёт. Дже Бом согласился без раздумий. Во-первых, это действительно была отличная идея, а во-вторых, ему просто нравилось проводить время вместе, а отдельные тренировки обеспечивали его этой возможностью без выдавливания надуманных предлогов.
— Спасибо, хён, я лучше сегодня вокалом позанимаюсь, — бубнит Ён Дже, ковыряя ногтем подсохшую ссадину на коленке.
Дже Бом задерживает дыхание, ему снова до зуда в горле хочется его пожалеть. Не выдержав, он накрывает пальцы Ён Дже ладонью и сжимает их, уверенно и мягко. Ён Дже замирает. Целое мгновение Дже Бома окутывает ощущение, что он сейчас расплачется, но вместо слёз на лице Ён Дже внезапно появляется улыбка — вымученная, правда, но от неё всё равно становится немного спокойнее.
— Я справлюсь.
— Ты уже справляешься, — невнятно бормочет Дже Бом.
Спустя пару часов в общежитие приходит менеджер. Он просит Дже Бома подойти в кабинет ПиДи-нима, и тот, пожав плечами, поднимается с дивана. Его немного удивляет это приглашение, учитывая, что они уже разговаривали, но менеджер знает не больше него, спрашивать не имеет смысла.
ПиДи-ним встречает Дже Бома радушной улыбкой. Несколько минут он с увлечением рассказывает, какую именно практику хочет устроить для группы, чтобы в очередной раз проверить их способности, а затем огорошивает — дебют состоится через три месяца и он, Им Дже Бом, должен держать рот на замке, потому что ПиДи-ним хочет устроить парням сюрприз. Месяца через полтора, когда будут готовы концепт, название, новая песня и хореография. Собственно, песня уже пишется, хореография разрабатывается — дело остаётся за малым.
В общежитие Дже Бом возвращается на ватных ногах. Он едва может дышать от обуревающего его счастья, поэтому вместо того чтобы отправиться к остальным, он первым делом идёт на крышу. Нужно переварить шокирующую информацию в одиночестве, иначе он точно сгоряча выдаст все тайны. ПиДи-ним ему этого не простит.
На крыше оказывается чудовищно холодно, осенний ветер бьёт в лицо первыми каплями начинающегося дождя и проникает под толстовку — Дже Бому кажется, будто по рёбрам скользят чьи-то омерзительно ледяные руки. Он передёргивается, осторожно прикрывает за собой дверь, чтобы та не захлопнулась ненароком, и наконец-то улыбается так, что уголки губ начинает саднить. Ему хочется расхохотаться, чтобы эхо его голоса ещё долго гуляло между многоэтажками, пугая птиц и прохожих, хочется завопить во всю мощь лёгких, разрыдаться от переполняющих чувств, потому что вот оно, то, чего они так долго ждали, к чему стремились — осталось только руку протянуть, ведь они справились, смогли, выдержали.
Однако когда Дже Бом уже открывает рот, все приятные ощущения стекают с него вместе с ползущими по щекам каплями, потому что взгляд внезапно выхватывает сгорбленный силуэт Ён Дже. Тот сидит чуть в стороне на каменной подножке, держит в руках заметно дрожащий лист с текстом песни и сипло прерывисто дышит сквозь стиснутые зубы. На его бледном лице написано столько муки, что сердце Дже Бома, замерев, срывается вниз. Но ещё хуже ему становится, когда Ён Дже прочищает горло, сдавив его ладонью, будто это причиняет ему неимоверную боль, и начинает петь. Его голос трещит сухим пергаментом, надрываясь и ломаясь там, где до этого звучал вполне нормально, а сам Ён Дже выглядит так, будто сейчас потеряет сознание. Он измотан, Дже Бом его таким ещё ни разу не видел.
Ён Дже сбивается на середине. Песня срывается на высокой ноте, и он, зажмурившись, заходится кашлем. Листок выскальзывает из задрожавших пальцев, падает прямо в собирающуюся у ног лужу. Ён Дже ругается едва слышно, наклоняется, чтобы поднять его, и когда он распрямляется, Дже Бом видит в его глазах слёзы. Он понятия не имеет, чем они вызваны — болью ли, усталостью, обидой, — но душа всё равно застывает.
Дже Бом сглатывает. Он почти срывается к Ён Дже, чтобы схватить его за руки, отругать, увести в тёплое общежитие, потому что дождь потихоньку набирает мощь. Но вместо этого он делает шаг назад и бесшумно скрывается за дверью. Внутри всё горит, тошнота отзывается во рту кислым привкусом, но Дже Бом не слушает ни себя, ни удивлённых парней, мимо которых он проносится фурией. Он залетает в комнату, шарахает дверью так, что под потолком застывает пронзительный звон, и медленно выдыхает. Первым делом нужно взять себя в руки и успокоиться.
Обратно на крышу Дже Бом возвращается со свёрнутым в рулон пледом подмышкой, зонтом и самой тёплой из всех своих толстовок. Шагая в такт с гулко стучащим сердцем, он подходит к всё так же сидящему на месте Ён Дже и плюхается рядом.
— Хён?.. — сипло выдыхает тот и, запнувшись, опять кашляет — надрывно, с видимым усилием.
Дже Бом чувствует, как у него самого начинает болеть горло.
Дождавшись, когда приступ Ён Дже закончится, он молча стаскивает с него мокрую толстовку вместе с футболкой, затем, игнорируя возражения, натягивает свою, укутывает его в плед, раскрывает зонтик и только после этого более-менее приходит в себя. Грохот дождевых капель эхом виснет над их головами, становится почти уютно.
Дже Бом некоторое время молчит, прислушиваясь к внутренней катастрофе, которая и не думает утихать, будто вторя разыгравшейся на улице непогоде, потом поворачивается к Ён Дже и как можно спокойнее произносит:
— Если хочешь, я оставлю тебя одного, только, пожалуйста, не скидывай плед и не убирай зонтик, иначе простынешь. Мы можем поговорить обо всём потом.
Кажется, получается лучше, чем ему представлялось. Горло всё ещё жжёт, уголки глаз щиплет, но Дже Бом — оплот уверенности и хладнокровия, несмотря на желание вцепиться в плечи Ён Дже и трясти его, голося на всю округу, что он свихнулся. Лидер должен оставаться собранным вне зависимости от обстоятельств и эмоций.
Выдохнув, Дже Бом ещё раз смотрит на бледного как смерть Ён Дже, улыбается в надежде, что это как-то поможет ему справиться с тем, что его сейчас гложет, и отворачивается. Он знает, что если человек хочет побыть один, нужно ему эту возможность предоставить. Однако стоит ему дёрнуться в сторону двери, в рукав толстовки тут же впиваются ледяные — это чувствуется даже сквозь плотную ткань — пальцы. Дже Бом замирает, оглядывается и, наткнувшись на умоляющий взгляд, не выдерживает. Он порывисто сгребает Ён Дже в объятия, прижимает к себе и утыкается носом в мокрые от дождя волосы. Глаза приходится зажмурить до цветных кругов под веками, потому что когда до слуха долетают перекрывающие стук капель всхлипы, катастрофа внутри превращается в апокалипсис.
Спустя несколько минут Дже Бом просачивается в двери общежития, бережно придерживая укутанного в плед Ён Дже, будто тот не в состоянии идти самостоятельно. Они проходят мимо гостиной в полнейшей тишине. Дже Бом прекрасно понимает, какие чувства сейчас наверняка испытывают остальные, потому что видеть Ён Дже таким тяжело. К счастью, никто не произносит ни слова. Лишь Джексон вскакивает с дивана, едва Дже Бом перешагивает порог, но Джин Ён успевает перехватить край его майки и с усилием усаживает обратно.
Дже Бом не включает свет в комнате. Он укладывает Ён Дже на матрас прямо так, в пледе, а сам ложится рядом и уже привычным жестом прижимает его к себе. На самом деле, необходимость держать Ён Дже объятиях, пока тот не уснёт, отпала ещё на первом месяце совместного проживания. Когда его тело более-менее привыкло к нагрузкам, боли прекратились, но Дже Бом всё равно никак не может отвыкнуть. И даже если они засыпают спиной друг к другу, просыпаются всегда в обнимку. Дже Бома это почти смущает, Ён Дже посмеивается — у них забавная гармония во всём, что касается неловких моментов.
Однако сейчас немного другая ситуация.
— Тебе что-нибудь принести? — спрашивает Дже Бом, поглаживая ладонью влажные волосы. Острое ощущение дежа-вю вибрацией бьёт под рёбра.
Ён Дже мотает головой. Некоторое время он подавленно молчит, будто собираясь с мыслями, а затем всё-таки начинает говорить. От его хриплого, срывающегося на шёпот голоса Дже Бому становится физически больно.
— Хён, у меня не получается. Я так стараюсь, но у меня всё равно где-то что-то идёт не так. ПиДи-ним говорит, что меня можно пока держать позади, чтобы не портить картины с хореографией, но сейчас у меня беда с вокалом, ПиДи-ниму не нравится, как я звучу, и я не знаю, что с этим делать. Я не хочу опускать руки, но уже не выдерживаю. Всё это слишком сложно, и теперь я… я не уверен, что потяну…
Ён Дже запинается, переводит дух, его судорожное горячее дыхание жжёт кожу на шее.
У Дже Бома нет ни одного слова, чтобы поддержать его. У него вообще проблемы с выражением некоторых эмоций, поэтому он молча сжимает объятия до тех пор, пока лоб Ён Дже не утыкается ему в ключицы.
— Я не хочу, чтобы из-за меня у вас были неприятности, — едва слышно шепчет Ён Дже, и Дже Бому кажется, что эти слова вышибают из него весь воздух.
На миг перед глазами проносятся картины будущего, где вместо Ён Дже с ними тренируется, дебютирует и выступает кто-то другой — у него нет лица, даже чётких очертаний нет. Тело тут же холодеет, кожу покрывают мурашки и испарина. Дже Бом настолько яростно не хочет этого, что приходится прикусить щёку изнутри, чтобы не выругаться.
Спасает его от необходимости как-то разрушать повисшее в воздухе молчание звук поворачиваемой дверной ручки. Дже Бом видит, как по стене проскальзывает полоска света, затем в комнату юркает чей-то силуэт и свет тут же исчезает. Дже Бом слышит, как кто-то подходит к матрасу, на ощупь находит ноги Ён Дже и, убедившись, что между ними и стеной есть место, укладывается прямо поверх одеяла. Дже Бом понимает, что это Джексон, только по резкому, чуть кисловатому запаху геля для душа.
Как ни странно, появление ещё одного человека никак не нарушает наполняющую комнату тишину. Джексон молча обхватывает кокон, состоящий из Ён Дже, пледа и рук Дже Бома, и сдавливает его в чудовищно жарких дружеских объятиях. Дже Бом чувствует, как губы растягивает улыбка. Которая становится шире, когда дверь снова открывается и теперь уже за спиной Дже Бома появляется тело, принадлежащее, судя по длине рук, которых хватает, чтобы стиснуть ещё и крякнувшего Джексона, Ю Гёму.
Последним в комнате появляется Джин Ён. Он осторожно прикрывает за собой дверь, вздыхает, поняв, что всё возможное пространство на матрасе занято, и втискивается где-то между Марком и БэмБэмом. Многорукое многоногое, сопящее на разные лады тёплое существо становится единым организмом. Это кажется Дже Бому правильным. Правильнее любых, даже самых громких слов.

В ту ночь они не обмениваются ни единым звуком — в полнейшей тишине они засыпают прямо так, большим, переплетённым руками и ногами комком людей, а утром, когда дышать становится практически невозможно, Джексон с трагичными завываниями, что он теперь будет ещё месяц вонять чужим потом, первым улетает в ванную.
Ён Дже, проснувшись, едва может шептать. Ему, кажется, больно даже дышать, но каждый его взгляд, каждый жест, направленный в сторону друзей, преисполнен такой признательности, что Дже Бом быстро успокаивается. Ён Дже наконец-то понимает, что взлёты и падения случаются у всех, однако это вовсе не означает, что переживать их нужно в одиночестве.
Способность нормально говорить возвращается к Ён Дже спустя пару дней, а ещё спустя три недели ПиДи-ним всё-таки выбалтывает парням информацию о дебюте. Выглядит он при этом, как мальчишка, которому наконец-то дали добро на раскрытие Большого Страшного Секрета, Дже Бому при виде его сверкающих глаз хочется смеяться в голос.
Следующие месяцы сливаются для группы GOT7 в череду зубодробительных тренировок. Они практически переезжают в студию, денно и нощно записывая, отрабатывая, репетируя. У них нет времени даже лишний раз взглянуть в зеркало, чем бессовестно пользуются стилисты, которые тоже переселяются в студию и всласть экспериментируют над их образами, готовя окончательный концепт.
Дже Бом трогает очередную дырку в ухе и морщится. Он похож на ёлочку, которую вырастила семья пирсеров. Но если отбросить предвзятость, смотрится всё вполне терпимо. Остаётся привыкнуть к тому, что мочку оттягивают сразу несколько серёжек.
— Тебе идёт, — дёргает бровью Джин Ён. Он каким-то чудом умудряется отмахаться от стилистов с их неуёмным желанием дырявить будущих айдолов вдоль и поперёк, Дже Бом ему почти завидует.
Криво усмехнувшись, он отрывает взгляд от своего отражения и поворачивается в сторону Ён Дже, над которым тоже колдуют не покладая рук. Следует признать, результат получается неплохим. Ён Дже всё ещё нескладный и не очень красивый, но новая стрижка и несколько вызывающий макияж скрадывают некоторые недостатки его лица. Наверное, он это всё-таки перерастёт.
За месяц до официального дебюта ПиДи-ним разрешает парням съездить к родне на пару дней. Он говорит, что это подарок в честь их успехов, раздаёт им телефоны на всякий пожарный и отправляет по домам с напутствием хорошенько отдохнуть, ведь когда они дебютируют, следующая передышка будет у них нескоро.
Родители встречают Дже Бома на вокзале. Сперва они везут его в любимую закусочную, чтобы там накормить до отвала, а затем — домой. Дже Бом сидит на заднем сидении отцовского автомобиля, смотрит в окно на пролетающие мимо дома и не может отделаться от ощущения, что отвык. Сеул серый, едва не трещащий по швам от количества людей; его улицы пахнут метро, сигаретами и горящим маслом из-за обилия ларьков с едой. Коян выглядит как полный его антипод. Это так странно, что Дже Бом почти готов проситься обратно.
Дома отец открывает соджу, мама готовит вкуснейший ужин, и Дже Бом чувствует себя почти счастливым. Он отлично проводит время, рассказывает родным про скорый дебют, получает в ответ море восторга, но в душе, несмотря на ощущение праздника, всё равно почему-то пусто. Дже Бом постоянно вертит в пальцах телефон, который тоже кажется непривычным, и никак не может осознать, чего же ему не хватает.
До тех пор, пока в общем чате катока не всплывает сообщение от Джексона:
«Вашу ж мать, прикиньте, я не могу толком насладиться едой без ваших отрыжек! Вы мне охренеть как надоели все, но я скучаю! Быстро скажите мне какую-нибудь гадость!»
Губы Дже Бома растягиваются в широкой улыбке. Пустота в душе наполняется теплом и светом, и он с немалым удивлением понимает, что для полного счастья ему, оказывается, не хватает их, этих придурков, которых он видеть-то уже не может — настолько они его задолбали.
Следующим приходит сообщение от Джин Ёна:
«Отрыгиваешь за столом у нас только ты, хочу заметить. И вообще, не порть мне аппетит, я только сел».
Джексон в ответ присылает голосовое сообщение — что-то дико длинное и, судя по посыпавшимся от БэмБэма и Марка сообщениям, китайское. Дже Бом тоже хочет послушать, но не успевает, потому что мама накрывает стол.
Весь вечер у Дже Бома чешутся руки. Он чувствует бьющую по бедру вибрацию от оповещений и едва не горит от желания наплевать на приличия и посмотреть, что там нафлудили остальные. Он улыбается маме, перебрасывается с отцом шутками и, когда приходит время пить чай, всё-таки открывает чат. Там море сообщений от Джексона и БэмБэма, редкие реплики Марка и едкие замечания Джин Ёна. Кажется, они обсуждают, чья кухня лучше, и вступать в этот спор у Дже Бома нет ни малейшего желания.
Мельком проглядев текст, Дже Бом хмурится и с изрядной долей досады понимает, что Ён Дже на внезапную активность в групповом чате никак не реагирует. Он на всякий случай перепроверяет — точно ли они добавили его в беседу и, вздохнув, убирает телефон обратно в карман. С одной стороны, понятно, что он сейчас с семьёй, по которой наверняка безумно соскучился, ему не до переписок, но с другой — Дже Бому почти обидно. Это глупо, но он ничего не может с собой поделать.
«Ю Гём вообще-то тоже не онлайн», — вкрадчиво напоминает внутренний голос.
Дже Бом, зажмурившись, растирает лицо ладонями. Отсутствие Ю Гёма его тоже озадачивает, разумеется, тем более что их макнэ вообще любят переписки и до конфискации телефонов они только и делали, что висели в чате, но это чувствуется совершенно по-другому. За Ён Дже Дже Бом почему-то переживает сильнее, как если бы он действительно был его младшим братом. Непутёвым, неуклюжим, проблемным младшим братом, за которым нужен глаз да глаз. Может, дело в том, что заботу о макнэ всецело взял на себя Джин Ён — их самопровозглашённая мамочка, поэтому часть ответственности за младшеньких легла на его плечи. Чёрт его знает, в общем, причин может быть море.
Вечер проходит для Дже Бома быстро и суетливо. Сперва они ужинают, потом — смотрят какой-то фильм (ни название, ни сюжет не задерживаются в голове Дже Бома, потому что он продолжает следить за беседой в чате, которая за счёт исчезновения Джексона превращается в скудный обмен информацией), а затем все расходятся по комнатам.
Дже Бом растягивается на кровати, в которой спал долгие годы до отъезда в Сеул, упирается взглядом в потолок и, дёрнувшись, когда телефон опять вибрирует, поворачивается на бок. Знакомая до мельчайших деталей обстановка обступает его со всех сторон, она давит на него выкрашенными в привычный цвет стенами, стареньким, но удивительно крепким письменным столом, креслом с утопленной в нём, подранной местами подушкой, окнами с теми же шторами, которые были в день его отъезда. Дже Бом смотрит на всё это и вдруг со всей ясностью понимает: его место уже не здесь. То есть этот дом родной ему, разумеется, он тут вырос, но его всё равно неудержимо тянет в пропахшую тайской, китайской, американской, хренпоймикакой едой общагу, в которой сутками стоит гвалт. Он тоскует по парням, хотя не видел их… сколько?.. часов двадцать?
Дже Бом хмурится, прикусывает губу и вновь вспоминает Ён Дже. Мысль о том, что ему чертовски неуютно спать одному, вспыхивает на пару с задушенным нервным хихиканьем. Надо подушку, что ли, обнять — вдруг организм удастся обмануть.
Очередное оповещение о сообщении заставляет Дже Бома нахмуриться. Он бросает взгляд на часы, прикидывает, кто ещё может не спать так поздно, и вытаскивает мобильник. Яркий свет дисплея бьёт по глазам. На пару мгновений мир становится мутным из-за выступивших слёз, а затем Дже Бом видит имя Джин Ёна.
«Лидер-ним, ты не умрёшь, если напишешь ему сам».
Дже Бом озадаченно моргает. Некоторое время он усиленно раздумывает над сутью загадочного послания, а затем телефон вибрирует снова.
«Я прям вижу твою сосредоточенную рожу, это так забавно :’D про Ён Дже я говорю, дубина!»
Дже Бома в шоке распахивает рот. Джин Ён консервативен во всём, включая эмодзи и прочие прелести чатиков, так что видеть в его послании смайл сродни грому небесному — пугает и завораживает одновременно. А затем его щёки обжигает огнём. Едва не выронив телефон из задрожавших от ярости пальцев, он быстро печатает:
«Во-первых, за дубину я зверски изувечу тебя ногами, а во-вторых, с какой стати мне ему писать?! Поздно уже, я спать собираюсь и тебе советую».
Ответ приходит незамедлительно:
«Знаешь, ходит легенда, что если зайти в пустующий чат GOT7 после полуночи и врубить звук на полную мощность, можно услышать далёкий заунывный вой — это Им Дже Бом скучает по Чхве Ён Дже. Ты сейчас кого обмануть пытаешься?»
У Дже Бома дыхание перехватывает от негодования. Вообще-то он скучает по всем, если что, даже если отказывается это признавать. Ну, может, по Ён Дже чуточку больше, потому что они вроде как одну комнату делят и проводят вместе гораздо больше времени… Но это ещё ничего не значит!
«Если ему не напишешь ты, напишу я».
Телефон всё-таки выскальзывает из ладоней одновременно со сдавленным шипящим:
— Не смей!
Дже Бом произносит это на автомате, Джин Ён его, разумеется, не слышит.
«Не вздумай!»
«Я серьёзно, сейчас напишу».
«Пак Джин Ён, твою мать, ты охренел?!»
«Уже пишу».
Дже Бом, запрокинув голову, отчаянно стонет. Нет, он точно соскучился по всем, кроме Джин Ёна, этот придурок делает всё возможное, чтобы убить в нём любые тёплые чувства.
Спустя минуту в каток падает очередное сообщение:
«Привет, Ён Дже-я, как твои дела? Хорошо проводишь время? Надеюсь, ты вкусно покушал и сейчас отдыхаешь, потому что я хочу обратиться к тебе с просьбой: дело в том, что один наш общий друг — тот ещё упрямый мудак, хочу заметить — влюблён в тебя до потери пульса и до сих пор пытается отрицать это. Будь добр, напиши ему, а то он за время каникул у родителей сожрёт себя с потрохами. Спаси его душу!»
И следом ещё одно:
«Ах, прости, диалогом ошибся, сейчас исправлюсь».
Дже Бома подбрасывает на месте. Едва сдержав возмущённый вопль, он так яростно печатает ответ, что сенсорный экран не трескается, наверное, только чудом:
«Тебе чертовски повезло, что мы сейчас находимся на достаточном расстоянии, иначе я тебя точно придушил бы! Я выгрызу тебе сердце, если ты кинешь это Ён Дже, клянусь нашим будущим дебютом!»
А затем, подумав, добавляет:
«И я не влюблён в него, мне девочки нравятся!»
Джин Ён молчит так долго, что Дже Бом почти успокаивается. Однако затем телефон снова коротко вибрирует.
«Какой же ты узколобый, с ума сойти. Кто тебе вообще сказал, что я имею в виду ту любовь, при которой нужно трусы снимать? Для тебя это, наверное, станет шокирующим открытием, но ты мужайся, присядь на всякий случай или даже приляг, сейчас тебе откроется истина: любить можно не только тех, кого представляешь во влажных эротических фантазиях. А сейчас я открою тебе ещё более страшную тайну: я вот тоже в Ён Дже влюблён. И в Марка, и даже в, прости господи, Джексона».
Дже Бом кривится от захлестнувшего его стыда. Глупо, на самом деле, что он такой мнительный, но порой у него возникает ощущение неловкости, будто он перебарщивает. Нехорошо настолько растворяться в другом человеке, особенно если это твой друг. Однако найти в себе силы держать дистанцию Дже Бом пока не может, ему хочется безудержно улыбаться от одних только мыслей о Ён Дже. Это немного пугает.
Очередное оповещение о сообщении заставляет его вздрогнуть.
«Им Дже Бом, если ты заснул, я точно скину это сообщение Ён Дже и объясняйся с ним потом сам как знаешь!»
Цыкнув, Дже Бом коротко пишет «Иди в жопу», а затем всё-таки открывает диалог с Ён Дже. Он только узнает, что с ним всё в порядке, и тут же ляжет спать. Большего ему не надо.
Нажав кнопку отправки, Дже Бом утыкается лбом в подушку и шумно выдыхает, ощущая себя чертовски не в своей тарелке. Ён Дже наверняка спит, ему не до общения с кем бы то ни было, поэтому стоит, наверное, принять уже душ и залезть под одеяло, иначе утром будут такие мешки под глазами, что придётся весь день таскать солнечные очки…
Однако когда всё ещё зажатый в ладони телефон опять вибрирует, все правильные мысли отходят на второй план. Дже Бом открывает ответное сообщение и жадно впивается глазами в строчки. Ён Дже пишет, что у него всё нормально, шутит про боязнь дискутировать с остальными в чате по поводу кухни, спрашивает, как отдыхает сам Дже Бом. Кажется, его внезапный ночной порыв пообщаться нисколько не смущает — непринуждённость тона и обилие эмодзи наталкивают на приятные мысли, поэтому Дже Бом выдыхает и уже более расслабленно описывает свои дела. Он пишет о том, как сильно скучает по общаге и шуму, Ён Дже с кучей улыбок отвечает, что тоже. Разделяющее их расстояние внезапно сокращается в ничто: Дже Бом чувствует себя так, будто сидит рядом с ним на их матрасе и болтает обо всяких пустяках перед сном. От этого в душе становится тепло, а от улыбки начинают болеть щёки. Стягивающее душу напряжение постепенно сходит на нет.
На следующий день от Джин Ёна приходит покаянное сообщение, что он переборщил с соджу минувшим вечером и вообще извиняется. Дже Бом думает, что на самом деле благодарен, но говорить Джин Ёну об этом, разумеется, не собирается. Пусть страдает.

@темы: Чхве Ён Дже, Пак Джин Ён, Оттенки, Им Дже Бом, миди, GOT7, фанфик