Givsen
латентный романтик | сказочный лис | страшный человек | накуривающая муза | дрочдилер | сотона
Название: Оттенки
Автор: Givsen
Бета: Эрроу
Фэндом: GOT7
Персонажи и пейринги: Им Дже Бом | Чхве Ён Дже, Пак Джин Ён
Рейтинг: PG-13
Жанр: ангст, hurt/comfort, юмор
Предупреждения: нецензурная лексика
Размещение: запрещаю!
Песня-вдохновение: GOT7 – You Are (piano cover)


Глава 3. Синий

Дебют и следующие за ним промоушены, шоу, интервью, фансайны и прочие заботы превращают жизнь Дже Бома и остальных в настоящий ад. Целый год они не то что голов на поднимают — они едва успевают спать в перерывах между очередными записями. Пара часов на короткую передышку считается чем-то вроде подарка богов, потому что в лучшем случае им удаётся вздремнуть час — и тот в машине во время переезда с одного места на другое.
Сложно приходится абсолютно всем. Только если Джин Ён и Дже Бом более-менее безболезненно вливаются в уже знакомую среду, остальные прикладывают определённые усилия, чтобы не сломаться. Это выматывает, и пару раз Дже Бом ловит себя на мысли — реально ли это то, чего он хочет? Реально ли ему нравится чувствовать усталость двадцать четыре часа в сутки, реально ли тянет связать жизнь с тем, что эту жизнь сурово так укорачивает?
Но затем он смотрит на друзей, которые, стиснув зубы, идут к общей цели, и понимает — да, это именно то. Другого ему не надо.
Дже Бом меняется внешне и внутренне — все они меняются. Однако сильнее всего сцена и потихоньку растущая популярность влияют на Ён Дже. Он будто вытягивается, распрямляется, его плечи становятся шире, уверенность потихоньку вытесняет зажатость, а стилисты делают то, на что Дже Бом раньше смотрел со здоровым скепсисом, — они наконец-то находят образ, который делает Ён Дже если не чертовски красивым, то определённо довольно привлекательным. В совокупности с переходным возрастом это приводит к тому, что на него начинают обращать внимание всё больше и больше — люди будто прозревают. И со временем это становится проблемой, потому что в Дже Боме просыпается ревность — поначалу слабая, но с каждым новым взглядом в его сторону, с каждым постом в интернете становящаяся всё сильнее. Ён Дже стремительно превращается в общее солнце, Дже Бома это не устраивает.
— Ты скоро искриться в дождливую погоду начнёшь, — замечает Джин Ён, перехватив взгляд Дже Бома, который никак не отлипает от болтающего с Сюзи Ён Дже.
Дже Бом, дёрнувшись, кривится и мотает головой. Ён Дже фанючит на Сюзи — это известно всем и каждому. Ему вообще нравятся девочки-куколки с ангельскими голосами и манерами принцесс, и Дже Бома иногда подмывает иронично фыркнуть, что рядом с ними он, наверное, чувствует себя более мужественным, чем в компании парней, каждый из которых тянет к нему лапищи, чтобы потискать и пощекотать. Но при помощи пинков Джин Ёна и красноречивых покашливаний Марка, который тоже удивительным образом всё подмечает, он сдерживается, потому что Ён Дже это наверняка обидит. Хотя он вряд ли даст это понять.
— Если ты однажды вцепишься ей в волосы, я буду болеть за тебя. Но лучше приготовься к поражению, потому что она тебя сделает. По всем фронтам, — задумчиво произносит Джин Ён, пользуясь ступором Дже Бома, и торопливо сваливает.
Джин Ён вот чужих чувств обычно не щадит, особенно если это чувства Дже Бома. Скотина такая.
Хотя кое в чём он всё-таки полезен: при всей омерзительности своего характера, он не даёт Дже Бому запутаться окончательно и наделать глупостей — часть из них и так уже витает по интернету как неопровержимые доказательства, что они с Ён Дже делят не только комнату. Плодить слухи дальше потенциально опасно для имиджа группы.
Дже Бому, на самом деле, смешно читать что-то подобное, ведь домыслы фанатов делятся на чушь и совсем чушь. Он же не виноват, что у него на фотографиях вечно голодный взгляд, и тем более он не виноват, что Ён Дже будто создан для комфорта и обнимашек. Причём не только со стороны лидера, ведь даже макнэ умудряются вести себя с ним покровительственно.
Однако кое-что всё же не даёт покоя Дже Бому на протяжении долгого времени. И однажды он решается спросить.
Они оказываются в своей комнате наедине после небольшой уютной попойки в честь успешных съёмок шоу. От Ён Дже пахнет соджу, краской — высветленные волосы похожи на пух, Дже Бому хочется прикоснуться к ним, но он почему-то не решается — и острым соусом. Он лежит рядом с Дже Бомом, ковыряется в телефоне и выглядит абсолютно расслабленным, поэтому когда Дже Бом открывает рот и задаёт мучающий его вопрос, он первое время не реагирует.
— Ён Дже-я, я не перебарщиваю?
Проходит, наверное, целая минута или даже две, прежде чем Ён Дже поворачивает голову. Он чертовски непривычно смотрится с белыми волосами, но Дже Бому нравится. Ему в последнее время вообще нравится практически всё, что связано с Ён Дже.
Маленький Джин Ён в его голове скептично морщится и фыркает: «Только в последнее? Ну-ну…». Дже Бом, цыкнув, досадливо отмахивается.
— Ты о чём? — Ён Дже, наконец, убирает телефон и перекатывается на бок. Несколько прядей падают ему на глаза, он сдувает их — это выглядит так очаровательно, что в горле Дже Бома появляется ком.
Сглотнув, он нехотя выдавливает:
— О фансервисе.
Ему не нравится, как это звучит, потому что солидная часть его эмоций завязана вовсе не на притворстве, но не объяснять же это сейчас, когда язык заплетается, а в сознании постепенно сгущается туман. Смущать себя или Ён Дже неправильно подобранными формулировками в его планы точно не входит.
Ён Дже в задумчивости прикусывает губу. Несколько мгновений он сосредоточенно размышляет, затем фыркает и пожимает плечами.
— Думаю, нет.
Дже Бом чувствует, как сердце проваливается в пятки. Он так счастлив, что на миг становится стыдно.
— Если что, ты говори, — со всей серьёзностью произносит он, стоически игнорируя вспыхнувшее внутри желание ущипнуть Ён Дже за щёку. — Джин Ён-а периодически меня тормозит, конечно, да и Марк-хён — тоже, но ты…
Ён Дже обрывает его взмахом головы.
— Хён, — тянет он с лукавой, пробивающей любые барьеры улыбкой, — всё в порядке. Ну а если тебе так хочется побеспокоиться на пустом месте, я дам тебе повод, когда начну прилюдно называть «оппа». Договорились?
Дже Бом застывает. Пару мгновений он таращится на Ён Дже в полнейшем ужасе, потому что это звучит премерзко, особенно в сочетании с выбранной им приторно-сладкой интонацией, а затем заливается смехом. Пусть Джин Ён катится нахрен со своими шуточками.
На некоторое время жизнь GOT7 становится почти рутинной, если не считать вечного недосыпа, гонки за популярностью и желания хоть как-то пробить себе путь наверх. Они не замечают ни дней, ни месяцев, превратившись в отборный фарш, замешанный кей-поп-мясорубкой.
А затем как гром среди ясного неба:
— Хён, как ты смотришь на то, чтобы я поменялся с Джексоном-хёном комнатами?
Дже Бом отвлекается от очередного тайм-киллера в телефоне и, моргнув, поворачивается к Ён Дже. Тот стоит возле кресла, дёргает шнурки толстовки с таким видом, будто от его ответа зависит очень многое, и когда смысл его слов всё-таки достигает адресата, Дже Бому кажется, что на голову обрушивается потолок.
Ён Дже полным энтузиазма, к слову, тоже почему-то не выглядит, хоть и пытается улыбаться, поэтому все «какого хуя?», «вообще-то я против» и «надеюсь, это шутка» превращаются в тяжёлые булыжники. Они придавливают язык, мешают говорить, и единственное, что может сделать Дже Бом, — это пожать плечами.
Ён Дже становится ещё тусклее, будто выцветает. Он кивает всё с такой же широкой надтреснутой улыбкой и идёт в их комнату, откуда спустя мгновения раздаётся звонкое вжиканье молнии сумки.
Дже Бом всё ещё не может поверить в происходящее. У него стойкое ощущение, что сейчас из кухни выпрыгнет донельзя довольный Джексон, верещащий, что они его разыграли, что это скрытая камера и вообще идея Джин Ёна, у которого ещё с предебюта фатальная беда с чувством юмора. Однако вечером, оказавшись с этим же Джексоном наедине, Дже Бом со всей ясностью понимает — случившееся не прикол. Ён Дже действительно собрал вещи и переехал в комнату Марка.
Джексон, как ни странно, также не сильно рад. Он с измученным вздохом забирается на свою кровать — ближе к первой годовщине им наконец-то удалось выпросить у менеджеров двухъярусную — и без слов утыкается лицом в подушку. Дже Бом смотрит на него, не моргая, пока на глаза не выступают слёзы. Он смахивает их, отворачивается и вдруг до самого горла наполняется ощущением одиночества. Ему ещё ни разу настолько сильно не хотелось провести ночь в гостиной.

Утро выдаётся хмурым, продуктивность снижается до отрицательной отметки. Хочется кофе и сдохнуть — неважно, в какой очерёдности.
— Вы поругались? — деловито интересуется Джин Ён, когда Дже Бом, зевая и почёсывая поясницу, вваливается на кухню.
В общежитии стоит непривычная тишина: макнэ-лайн уносятся в студию, Марк и Ён Дже торчат в комнате, откуда не доносится ни звука, Джексона нет ещё часов с пяти. Они с Джин Ёном остаются одни, и кофе почему-то горчит особенно сильно.
— Понятия не имею. — Дже Бом, вздохнув, взъерошивает волосы.
Мысль о том, что Ён Дже обиделся, возникала и у него, но даже после сотого прокручивания в голове событий последних недель, даже месяцев — так, на всякий случай, — объяснений произошедшим изменениям он так и не нашёл. Они ведь регулярно спорят, иногда ругаются до хрипоты, бесятся, играют в молчанку, пока кто-нибудь не сдастся и не пойдёт на примирение, но это ещё ни разу не расталкивало их по сторонам. В смысле, они оставались рядом, несмотря ни на что.
Что же такого мог натворить Дже Бом, если Ён Дже пришлось избавляться от его общества настолько радикальным способом?
— Извинись, — коротко советует Джин Ён.
Дже Бом усмехается.
— Знать бы, за что.
Его не то чтобы гордость ест — нет, но желание прояснить ситуацию нагревается в нём, как попкорн в микроволновке — того и гляди рванёт, мало не покажется.
— Так спроси, — Джин Ён закатывает глаза с таким видом, будто затрахался это делать ещё лет десять назад, — ну, знаешь, как люди обычно делают — через рот, словами.
Дже Бом, глянув на него, выдавливает кислую улыбку.
— Вот что бы я без тебя делал, — с непередаваемым оттенком сарказма тянет он и, отхлебнув кофе, кривится. — Ты в чайнике свои носки постирал или что? Почему такой мерзкий вкус?
Джин Ён одаривает его тяжёлым взглядом.
— Я всего лишь плюнул тебе в кружку. Вкус обычный, это просто у кого-то в райском саду черви завелись, причём сразу во всех яблоках. Разберись с этим поскорее, у нас камбэк на носу, не хватает только твоей унылой рожи на фотосетах для полного счастья — и так предпродажи альбома не радуют.
Дже Бом оскорблённо поджимает губы. Вообще-то он профессионал и при необходимости умеет прятать настоящие эмоции. Но Джин Ён прав — если Ён Дже обижен, нужно это выяснить. Чем быстрее — тем лучше.

Поговорить с Ён Дже удаётся далеко не сразу. Проходит две или три недели выматывающих съёмок, прежде чем им наконец-то удаётся очутиться в общежитии раньше предрассветной дымки. Все разбредаются по комнатам, пока Джексон с победным кличем оккупирует ванную, и Дже Бом, поняв, что сейчас самое подходящее время, успевает перехватить направившегося за Марком Ён Дже.
— Хён?.. — Тот в изумлении оборачивается, его губы трогает неуверенная улыбка.
— Можно с тобой поговорить? — мрачнее, чем хотелось бы, бросает Дже Бом и, не дожидаясь ответа, направляется к своей комнате. Тихие шаги за спиной настигают его спустя несколько мгновений.
Когда они оказываются наедине, Ён Дже в замешательстве переступает с ноги на ногу.
— Так… о чём ты хотел поговорить?
Дже Бом чувствует его смущённый взгляд, он жжёт ему подбородок, шею, плечи, но выше упорно не поднимается. Это чертовски неприятно, такого между ними ещё не случалось.
Прежде чем начать говорить, Дже Бом закрывает дверь — их едва ли будут подслушивать, конечно, но ему так спокойнее. Затем он поворачивается, скрещивает руки на груди и, нахмурившись, выдавливает:
— Ён Дже-я, что произошло?
Ён Дже заметно напрягается. Его взгляд слетает с Дже Бома, будто его сталкивают, и замирает где-то в углу. В самом пыльном, мать его, углу, Дже Бом мысленно ставит галочку напротив пункта «придушить Джексона за некачественную уборку».
— С чего ты взял, что что-то произошло?
Сарказм вспыхивает в груди огнём. Дже Бом отвлекается от мыслей об умерщвлении нового соседа и усмехается.
— Начнём с того, что три недели назад ты поменял комнату, толком не объяснив причин.
— Так ты… не спрашивал? — Ён Дже наконец-то смотрит на Дже Бома, а не мимо него, и в его взгляде читается больше удивления, чем смущения.
— Хорошо, — призвав на помощь всё имеющееся терпение, вздыхает Дже Бом, — тогда я спрашиваю сейчас: почему ты решил съехать из нашей комнаты? Я тебя чем-то обидел? Или у нас слишком жарко? Если это из-за шерсти Норы…
Ён Дже прерывает его тихим смешком. С его лица пропадает напряжённое выражение, глаза мягким теплом ловят отсвет настенной лампы — он будто выдыхает всем телом. Дже Бома это, как ни странно, только сильнее настораживает.
— Хён, всё в порядке, не волнуйся. Ты не сделал ничего плохого. Просто, — он пожимает плечами, — захотелось что-то поменять в жизни. Ну, знаешь, типа толчка, чтобы запустить вдохновение, а то песни в последнее время идут с таким трудом, я даже переживать начал, что совсем разучился их писать.
Пока Ён Дже неловко смеётся, Дже Бом хмурится. Он не верит ни единому слову.
— И как сейчас обстоят дела? Ну, с песнями.
Ён Дже опускает взгляд.
— Да вроде нормально.
Дже Бому хочется зло расхохотаться и попросить его научиться врать правдоподобнее, но вместо этого он выдавливает притворную улыбку и протягивает руку. Ён Дже машинально перехватывает её. Его ладонь холодная на ощупь, влажная — лучшее доказательство, что он не в своей тарелке.
— Ну, раз ты счастлив, — Дже Бом говорит это с ударением, — счастлив и я.
Он привлекает Ён Дже к себе, чтобы заключить в объятия, но тот, вместо того чтобы прильнуть к нему, хлопнуть по спине — сделать хоть что-нибудь из того, к чему они оба привыкли, едва касается Дже Бома и тут же проскальзывает мимо.
— Хён, хочешь есть? Я вот подыхаю от голода.
Дже Бому куда больше хочется съязвить — сильно, обидно, чтобы Ён Дже почувствовал то, что чувствует он. Но он не может.
Дже Бом сглатывает собравшуюся во рту горечь и, повернувшись, качает головой.
— Нет. Я лучше спать пораньше лягу.
— Тогда… спокойной ночи? — Ён Дже поджимает губы и опять — опять, чёрт подери, опять! — отводит взгляд.
— Да, тебе тоже, — сипит Дже Бом.
Дождавшись, когда дверь за спиной Ён Дже с тихим щелчком закроется, он прижимает ладони к лицу. Из горла рвётся глухой отчаянный рык, но он и тут сдерживается. Ён Дже ведь наверняка прибежит узнать, что случилось. Он же не в обиде, всё как раньше, они по-прежнему дофига друзья, чуть ли не любовники, если верить вездесущим поклонникам. Но Дже Бома всё равно не покидает ощущение, что что-то чертовски не так.
— Если хочешь, я пущу слух в интернете, что это из-за нашей с Марком ссоры.
Раздавшийся в тишине голос заставляет Дже Бома подпрыгнуть. Он убирает руки, поднимает взгляд на стоящего в дверном проёме Джексона, который промокает влажные волосы полотенцем, и, с чувством выругавшись, кривится.
— Не подкрадывайся так больше, иначе вы точно останетесь без лидера! И при чём тут Марк вообще? С чего ты взял, что я могу этого захотеть?
Джексон хмурится. Сейчас, посвежевший после душа, смывший косметику и образ гиперактивного раздолбая, он смотрится старше и серьёзнее. Дже Бом никак не может понять — нравится он ему таким или нет.
— С того, что ваши кости моют по всему интернету. Я не знаю, что у вас произошло, но фанаты волнуются. — Джексон проходит в комнату, садится на кровать Дже Бома и впивается в его лицо испытующим взглядом. — Бэм вон говорит, что слухов насчёт наших взаимоотношений в сети прибавилось втрое, а уж фанфиков — хоть жопой ешь.
— Что ещё за фанфики? — округляет глаза Дже Бом, уцепившись за незнакомое слово.
Джексон отмахивается.
— Хрен знает. Бэм объяснять отказался, а гуглить я чёт ссыкую. Последний раз я гуглил, что такое шипперство, чуть не поседел нахрен.
Дже Бом хмыкает, припомнив, насколько забавно выглядел Джексон, когда пришёл на кухню, шваркнул на стол свой же телефон и сказал, что отказывается во всём этом участвовать. Они тогда всем коллективом узнали о своей личной жизни много нового и ещё долго стебались, выискивая по сети «доказательства». Марку и Джексону повезло меньше всех, хотя ситуацию с Дже Бомом, Ён Дже и Джин Ёном тоже сложно было назвать позитивной: часть пользователей в один голос трубила, что Дже Бом бросил Джин Ёна ради Ён Дже, часть — говорила, что он спит и с тем, и с другим. Однако в одном все шипперы трогательно сходились — Джин Ёна следовало жалеть. Последний этим, к слову, страшно наслаждался.
Взъерошив волосы, Дже Бом тоже присаживается на кровать и вздыхает. Его мало волнуют слухи, на самом деле. В навязанных ярлыках приятного, конечно, мало, но до критической точки они пока не дошли.
— Ну так что у вас там случилось?
Дже Бом пожимает плечами.
— Ён Дже говорит, что всё в порядке.
— И? — Джексон вздёргивает брови.
— И я думаю, что он врёт.
Застонав, Джексон откидывается спиной на матрас и, подтянув подушку Дже Бома, со всеми удобствами укладывается, будто собирается провести так не один час.
— Извиняться пробовал?
Дже Бом кидает на него осуждающий взгляд.
— Ты серьёзно?
Джексон кривит губы.
— Да чем чёрт не шутит. После сожительства с Марком я вообще научился извиняться даже за то, что существую.
Теперь уже брови Дже Бома стремительно ползут вверх.
— Он что, такой тиран?
Джексон тут же заходится смехом.
— Да не, я утрирую, он клёвый. Хотя, знаешь, если бы между нами случилось что-то подобное, я, наверное, прилип бы к его ноге и вымаливал прощение до тех пор, пока он не сдался. Ненавижу чувствовать угрызения совести.
Дже Бом понуро опускает голову. В методе Джексона есть своя прелесть — если качественно затрахать «обиженного», тот реально может психануть и тогда в извинениях появится хоть какой-то прок. Однако проблема в том, что Дже Бом не Джексон, он так не сумеет.
— Я в душ, — так и не придя к однозначному выводу, буркает Дже Бом и, не оборачиваясь, выходит из комнаты.
Когда он возвращается, Джексон уже спит на своей кровати. Дже Бом выключает свет, укладывается и, уткнувшись носом в подушку, шипит — та оказывается влажной, пахнущей резковатым мужским шампунем. Надо будет утром надавать этой подушкой Джексону по лицу, чтобы впредь неповадно было.
Дже Бом сползает так, что его ноги свешиваются с края кровати, складывает руки на животе и, уставившись в стену, понимает — уснуть он сможет ещё нескоро.
Тоска по Ён Дже накатывает с новой силой.

Жизнь с Джексоном оказывается не такой уж плохой. Вернее, очень даже наоборот — Дже Бом не может не замечать, как легко и непринуждённо новый сосед подстраивается под его настроение: если нужно помолчать, Джексон не издаёт ни звука; если хочется посмеяться, они дружно хохочут над любыми, подчас откровенно тупыми приколами; если требуется обсудить насущные лидерские вопросы, Джексон может дать вполне дельный совет. Он ответственный, серьёзный, умный, а ещё у них с Дже Бомом оказывается целая прорва общих интересов и тем — одногодкам в этом плане всегда проще.
Однако как бы Джексон ни был прекрасен, как бы Дже Бому ни хотелось расслабиться, в ответ на любые его действия в голове против воли загорается красным «не Ён Дже». Джексон заразительно смеётся, но не как Ён Дже; Джексон умеет поднять Дже Бому настроение, но делает это не как Ён Дже; Джексон из кожи вон лезет, чтобы создать вокруг лидера комфорт, но он по-прежнему не становится Ён Дже, хоть тресни.
Дже Бому кажется, что у него крыша едет из-за этого.
— Она и едет, — спокойно замечает Джин Ён, когда Дже Бом приходит однажды к нему в комнату и, упав на кровать, разражается сумбурными жалобами.
Дже Бом кисло усмехается. Помощник из Джин Ёна как из говна пуля, но выбирать особо не из кого, да и вряд ли он смог бы вот так запросто вывалить кому-то ещё свои переживания насчёт Ён Дже. Он знает, что Джин Ён обстебёт его с ног до головы, но хотя бы поймёт правильно. Насчёт остальных такой уверенности пока нет.
— В который раз удивляюсь, что бы я без тебя делал, — ехидно бурчит Дже Бом.
Джин Ён кидает на него пронзительный взгляд поверх обложки. Он пытается читать, ведь у них наконец-то выдаётся свободный вечер. Макнэ счастливыми щенками уносятся в зал с игровыми автоматами, Джексон уже третий день занят в Китае, Ён Дже и Марк исчезают в мире интернета — общежитие сиротеет сразу на несколько громких голосов.
— Если ты пришёл ныть, до свидания.
Джин Ён демонстративно опускает глаза в книгу, Дже Бом оскорблённо поджимает губы. Вообще-то он не ноет, он делится, и если эта жопа с ушами не видит разницы, ему остаётся только посочувствовать, потому что даже у горелой спички эмоциональный диапазон шире.
Впрочем, выдержки Джин Ёна хватает всего на пару минут. Пару минут напряжённой, практически наэлектризованной тишины, от которой волоски на руках становятся дыбом.
— Твою ж! — цыкает он, захлопнув обложку. — Твоё молчание в истерику меня вгоняет, так что уж лучше ной. Что опять не так?
— Всё, — хмуро роняет Дже Бом.
Под «всем» он подразумевает реально всё. Во всех аспектах.
— В райском саду по-прежнему непогода? — вздыхает Джин Ён, Дже Бому хочется его стукнуть.
— Ты задрал своими садами! — огрызается он, однако Джин Ён на это реагирует неожиданно остро:
— Нет, это ты своими задрал! Ты ведь нихера не делаешь, чтобы улучшить жизнь, только ходишь и скулишь, и, знаешь, я уже начинаю думать, что Ён Дже, переезжая, случайно упаковал в сумку твои яйца вместе с той уродской шляпой!
У Дже Бома глаза на лоб лезут. Нет, Джин Ён, конечно, не так уж не прав, чтобы обижаться и хлопать дверью, но можно же и помягче слова подобрать…
Хотя это же Джин Ён, какое «помягче».
— Я делаю! Делал… Пытался, — глухо бормочет Дже Бом. — Но либо Ён Дже реально забрал мои яйца и подвесил их себе, как брелки к ключам, либо его покусал ты — он молчит как рыба об лёд, а от его «всё в порядке, хён» меня уже тошнит — и это нихуя не фигурально выражаясь.
Джин Ён, выслушав его, запрокидывает голову. Он стонет протяжно и жалобно, умоляя небеса смилостивиться и послать ум в головы его одногруппников, можно даже один на всех, всё равно за раз столько мозгов нигде не найдёшь. Дже Бом старается не сильно откровенно ухмыляться. Это далеко не первый раз, когда Джин Ён делает вид, что к общему идиотизму не имеет ни малейшего отношения. И вот откуда бы квакало, честное слово!
Закончив нудно стенать в адрес потолка, ну или небес — тут точно не скажешь, Джин Ён прокашливается, поправляет воротник пижамы и вполне будничным тоном произносит:
— Я понятия не имею, как вытащить тебя из этого дерьма.
Дже Бом, опешив, брякает:
— Спасибо, что не отказал.
Джин Ён награждает его красноречивым взглядом.
— Не перебивай мать, пока она не в настроении.
— Да ты всегда не в настроении, — хмыкает Дже Бом и тут же шипит от хлёсткого удара книгой по плечу.
— Заткнись, говорю, и внимай: для начала ты подберёшь сопли и перестанешь строить из себя брошенную собаку. — Джин Ён угрожающе замахивается, готовясь прервать очередную попытку перечить, но Дже Бом только обиженно сопит, потирая ушибленное место. — Умничка, так бы сразу. Второй шаг — смирение. Плыви по течению, привыкни к мысли, что ты неудачник и Ён Дже не отвечает тебе взаимностью. — Он снова замахивается, но не успевает среагировать, потому что Дже Бом молниеносно шлёпает его по бедру — сочный звук эхом виснет под потолком. Теперь шипит Джин Ён. — Вот паразит! Я тебе тут, понимаешь, помочь пытаюсь!
— Ты не помогаешь, ты издеваешься! — бросает Дже Бом. Перекатившись, чтобы избежать мести, он с грохотом валится с кровати, вслед моментально раздаётся торжествующий смех.
— Карма бдит! — изрекает Джин Ён, свесившись с края, и внезапно резко меняет выражение лица. — Я ведь не шучу про смирение. Отпусти уже эту ситуацию, ты ведь себя заживо сожрал, это нехорошо.
Дже Бом не может не улыбнуться в ответ. Джин Ён — язва, каких поискать, он никогда не станет приукрашивать факты и упускать возможность подковырнуть, однако это никак не умаляет его искренности. И за всех них он на самом деле переживает, как за себя.
— Если бы я мог, я бы отпустил.
Джин Ён поджимает губы.
— Ты придурок. — Он на мгновение испаряется из поля зрения, а затем появляется вновь. — На, — в лицо Дже Бома внезапно впечатывается книга, но вскрикивает он больше от неожиданности, чем от боли, — почитай, полезно будет.
— Твоей добротой можно стёкла резать, — обиженно гудит Дже Бом, потирая нос.
Джин Ён на это не реагирует.
— Исчезни, — командует он, вернувшись к прерванному занятию. — Макнэ не будет ещё полчаса минимум, я хочу насладиться.
Дже Бом с кряхтением поднимается. Кинув на Джин Ёна укоризненный взгляд, он выходит.
В гостиной царит полумрак, Дже Бом на пару мгновений замирает, чтобы привыкнуть к смене освещения. Он выхватывает взглядом тихо работающий телевизор в углу гостиной, затем — диван и только после этого видит сидящих на нём Марка и Ён Дже. Те, судя по торопливым щелчкам мышек, опять дуются в какую-то видеоигру. Это почти умилительно, ведь Марк так-то самый старший из них, но во рту Дже Бома всё равно появляется кислый привкус.
Сжав зубы, он отворачивается и шагает к комнате.
За порогом оказывается ещё темнее. В отсутствии Джексона повисшая в воздухе тишина наполняется звоном, так что голова быстро начинает болеть. Однако если раньше Дже Бом спасался посредством затыкания ушей музыкой, теперь ему кажется, что этих мер будет недостаточно. Он чувствует себя оторванным куском целого, будто за пределами спальни не остальной мир, а глухой вакуум. Это ненормально, у Дже Бома мороз по коже, поэтому когда в сознании ярким светом вспыхивает мысль, он хватается за неё, как тонущий за соломинку.
Кинув книгу на кровать, он спешно выскальзывает за порог.
Марка в гостиной уже не оказывается, как и его ноутбука, хотя прошло каких-то две, ну, может, четыре минуты. Дже Бом мысленно пожимает плечами — мало ли, он вполне мог устать — и, вытащив из кармана шорт телефон, плюхается рядом с Ён Дже. Тот на его появление реагирует мягкой улыбкой.
— Не спится? — спрашивает он, оторвав глаза от монитора.
— Рано ещё, — буркает Дже Бом. Поздний вечер не повод идти спать, тем более что он хочет дождаться возвращения макнэ. Дети же всё-таки, он за них волнуется.
Ён Дже фыркает.
— Для тебя время суток не показатель. Ты ведь как игрушка с плохой батарейкой — можешь отключиться в любой момент, так что я бы не удивился.
Дже Бом чувствует, как его губы тоже растягиваются в улыбке. Закатив глаза в притворном возмущении, он приваливается к Ён Дже, чтобы пихнуть его локтем, и больше не отстраняется. Ён Дже, впрочем, не возражает. Он возвращается к прерванной игре — какая-то жуткая пиксельная аркада, у Дже Бома в глазах рябит от квадратных картинок, — и гостиная сразу же наполняется уютом.
Дже Бом листает ленту, греясь о Ён Дже, будто тот — живой источник тепла, и терзающие его плохие мысли потихоньку теряют резкость, становясь размытыми, будто акварель. Он накручивает себя каждый день до состояния трясучки, жрёт себя поедом — Джин Ён, будь он неладен, зрит в корень, — но при этом старается не досаждать Ён Дже. В конце концов, желание говорить должно прийти к нему само, и если Дже Бом и вправду где-то его обидел, он готов сделать всё, чтобы заслужить прощение.
Телефон и новости оказываются забыты спустя несколько минут. Дже Бом почти ложится на Ён Дже, всматриваясь в монитор ноутбука так, будто ему действительно интересна происходящая там неразбериха. Голова болит всё сильнее, но он упрямо не отводит взгляда. Должен же он понять, что Марка и Ён Дже привлекает в играх подобного характера. Да и вообще в играх.
— Куда делся Марк-хён, кстати? — спрашивает Дже Бом, вспомнив о его внезапном исчезновении.
— М? — Ён Дже чуть наклоняет голову, будто не понимая, о чём речь, а затем, опомнившись, торопливо произносит: — А, он сказал, что устал, забрал Коко и ушёл в комнату. Валяется, наверное, на кровати — всегда так делает перед сном. Если он тебе нужен, можешь смело заходить, он ещё час или два точно будет торчать в телефоне.
Нутро Дже Бома обжигает. У Марка и Ён Дже общие интересы, общая собака, общие заморочки, но этого будто мало — теперь они ещё и привычки друг друга знают. Стремительно крепнущая между ними связь душит не слабее удавки.
— Завтра спрошу, если что, — с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло, хрипит Дже Бом и утыкается носом в плечо Ён Дже. Оно мягкое, ткань пижамной рубашки приятная на ощупь, от неё пахнет кондиционером для белья — лавандой, вроде как. Джин Ёну нравится этот аромат, и один из новых менеджеров, стремясь угодить, однажды скупил половину Сеула, так что у них теперь всё пахнет одинаково, будто они на одном лугу пасутся.
Дже Бом усмехается, припомнив лицо Джин Ёна, когда тому на порог вывалили целый контейнер различных средств с ароматами лаванды, глубже зарывается носом в плечо Ён Дже и вдруг с отчётливой ясностью понимает — возвращаться в комнату он не хочет. Ему комфортно тут, на диване, с гудящим ноутбуком, ёрзающим Ён Дже и долбящими по голове кликами мышки. И дело тут не в отсутствии соседа в комнате. Джексон всем прекрасен, с ним можно обсудить всё — от андронных коллайдеров до длины юбок девчонок из TWICE, но заполнить пустующее место в его душе он не может, хоть и пытается. Ён Дже, разумеется, съехал отнюдь не в соседнюю галактику, он живёт тут же, рядышком — стоит только сделать пару шагов, но Дже Бом всё равно дико скучает — так, что порой бывает сложно справиться с этим в одиночку.
То, что мышка больше не надрывается кликами, Дже Бом понимает далеко не сразу. Лишь когда Ён Дже чуть поворачивает голову, а его губы изгибает бесконечно нежная грустная улыбка, он, холодея от ужаса, осознаёт, что брякнул это вслух.
— Я тоже скучаю, хён.
Его слова приятны и неприятны одновременно. Засевшее внутри Дже Бома ощущение одиночества идёт рябью, пропитываясь светом, однако мерзкий тонкий голос в голове портит момент, нудно буравя сознание вопросом: «Почему?».
Почему он решил съехать? Почему старается избегать фансервиса, несмотря на недовольство менеджеров? Почему не может толком объяснить, что произошло? Почему?
Почему?!
Мотнув головой, Дже Бом обхватывает Ён Дже руками. У него сейчас всё равно язык не повернётся, да и сомневается он, что Ён Дже ответит честно. А от «всё в порядке» и вправду уже тошнит.
Дже Бом без слов валит Ён Дже на диван. Места катастрофически мало, приходится буквально улечься на него, игнорируя нервные смешки и заверения, что лидерская туша его сейчас расплющит. Он стискивает объятия так, будто они снова трейни и у Ён Дже опять тремор в мышцах от тяжёлых тренировок. Воспоминания затапливают сознание кучей картинок, Дже Бом действительно скучает по тем временам.
Ён Дже сперва сопротивляется. Он дёргается, пытается что-то говорить, но затем всё-таки затихает. Уткнувшись лицом в шею Дже Бома, он вздыхает, медлит некоторое время, а потом неуверенно, будто боясь, что его оттолкнут, обнимает лидера в ответ. В ту же секунду мир раскалывается на сотни оттенков, обрушивается на Дже Бома всем спектром, но ему не плохо от этого — хорошо. Он слышит в голове щелчок, будто недостающая деталь паззла встаёт на место, и моментально проваливается в сон. Он ведь и вправду игрушка с плохой батарейкой. Наверное, его стоит пожалеть.
Просыпается Дже Бом в одиночестве. Под его головой подушка, а сам он заботливо укрыт пледом. Ён Дже нет, его ноутбука — тоже. Дверь в их общую с Марком комнату плотно прикрыта.
Дже Бом вытаскивает телефон, щурится от резанувшего по глазам света. Время — чуть больше четырёх утра, подъём через полтора часа, нужно срочно досыпать, иначе он запорет готовящееся интервью.
Со стоном скинув ноги с дивана, Дже Бом некоторое время сидит в неподвижности, затем поднимается и, волоча за собой плед, идёт к комнате. По пути он заглядывает к макнэ. Убедившись, что те преспокойно дрыхнут, он перешагивает порог своей спальни. Там оказывается душно, воздух наполняет кисловатый запах, идущий от пустой коробки с недоеденным рамёном. Дже Бом кидает на неё пронзительный долгий взгляд и решает — к чёрту. Он сделает это утром.
Усевшись на кровать, Дже Бом поворачивается и застывает, заметив оставленную на одеяле книгу. Подвинув её поближе, он прищуривается, чтобы разглядеть название на обложке, и фыркает. «Маленький принц» Сент-Экзюпери. Вообще-то он её читал — Джин Ён об этом прекрасно знает. Однако когда Дже Бом тянется, чтобы убрать книгу и лечь, наконец, спать, рука будто сама открывает первую страницу.
А затем время теряет счёт.

@темы: GOT7, Им Дже Бом, Оттенки, Пак Джин Ён, Чхве Ён Дже, миди, фанфик